Он наклоняет голову, наблюдая за тем, как я снимаю рубашку с плеч. Бюстье под ней — творение из небесно-голубого атласа, едва скрывающее мою грудь, вдохновленное фасонами начала девятнадцатого века. Хотя историческая справка может показаться Ною непонятной, я могу сказать, что он очень ценит то, что это одеяние значит для меня. Он облизывает губы, его взгляд задерживается на моей груди, и медленно кивает.

— Тогда не снимай корсет, — говорит он. — И каблуки. Ты мне нравишься на каблуках.

— Тебе просто нравится, когда на тебя наступают.

— Мне нравится, когда ты груба со мной. Это меня напрягает.

— Это потому, что ты бессовестный извращенец.

Он берет свою выпуклость в одну большую руку и рычит. — Мм, да. Именно.

Я смеюсь и отталкиваю его, заставляя сесть обратно на кровать. Взяв его лицо в свои руки, я заставляю его посмотреть вверх, впиваясь ногтями в его щеку и челюсть. — Тебе нравится, когда горячие богатые девушки грубят тебе?

— Только когда это делаешь ты.

Забравшись к нему на колени, я резко отталкиваю его лицо, заставляя его лечь обратно. Балансируя над ним, я легонько трусь о твердую выпуклость его эрекции.

— А что, если я буду вот так себя возбуждать, но запрещу тебе кончать?

Он хватает меня за талию и так быстро подминает под себя, что я вскрикиваю от неожиданности. Для такого громоздкого парня он может быть пугающе быстрым и ловким. Он прижимает меня к себе, раздвигает мои ноги бедрами, упираясь в меня своим твердым членом.

— Ты же не запретишь мне кончить, — говорит он, глядя на меня сверху вниз с дикой торжествующей ухмылкой.

— Почему нет? — задыхаюсь я.

Он грубо стягивает с меня бюстье, обнажая соски. Они мгновенно твердеют под его взглядом, и он хватает один из них, щиплет и дергает за него, пока я не начинаю хныкать от боли.

— Потому что ты маленькая красивая принцесса, которая хочет, чтобы ее трахали как грязную шлюху, — хрипло говорит он. — Потому что ты хочешь, чтобы я трахал тебя своим большим членом, заставляя тебя извиваться и кричать. И потому что… — Он опускает свой рот к моему уху. — Тебе нравится, когда я кончаю в тебя, и тебе нравится уходить из моего дома, все еще обливаясь моей спермой.

Мое лицо горит. Я пытаюсь ответить в своем обычном насмешливом тоне, но мой голос выходит задыхающимся и прерывистым. — Ты себе льстишь.

Просунув одну руку между нами, он проводит двумя пальцами между моих ног. Удовлетворение вспыхивает на его лице, как молния.

— Девушки с такими мокрыми кисками не должны быть такими грязными лгуньями.

— Парни, у которых нет денег на банковском счету, не должны быть такими самоуверенными, — растерянно отвечаю я.

Освободив свой член, он трется им об меня, смазывая его моими соками. — Если бы в твоей модной школе тебя хорошо учили, ты бы знала, что маленьких принцесс наказывают большие добрые крестьяне, с которыми они плохо обращаются.

— Ты не смог бы наказать меня, даже если бы попытался.

У меня перехватывает дыхание, когда он прижимается ко мне. Он на мгновение замирает и смотрит на меня с опасной ухмылкой. — Но я все равно заставлю тебя кричать.

Он входит в меня одним резким толчком. Это жестокое вторжение, его толщина заполняет меня полностью. Я сдерживаю крик, гордо глядя на него. Он не двигается секунду, давая мне привыкнуть. Он наклоняется и целует меня в губы, глубоко и медленно.

— Я так горжусь тобой, — пробормотал он мне в губы. — Как долго, по-твоему, ты сможешь молчать, моя гордая принцесса?

— Дольше, чем ты продержишься, грязный крестьянин.

Он выходит из меня с горячим шипением и снова входит в меня, толкаясь бедрами. Я закрываю рот, но из него вырывается тоненький стон. Он ухмыляется.

— О, это мы еще посмотрим, — грубо говорит он.

Я ухмыляюсь в ответ. — Дай мне худшего себя.

Он так и делает.

В ночь перед гала-концертом я не могу приехать к нему, поэтому мы договариваемся встретиться на парковке для сотрудников после того, как он закончит работу. Взяв с собой его измененный костюм в одной из своих сумок, я жду его возле машины. Он выходит из-за деревьев и выглядит так же, как и при первой встрече: в футболке, несмотря на холод, рабочих брюках и ботинках, на толстых предплечьях размазана грязь.

Он ухмыляется, когда видит меня, и от того, как сразу же светлеет его лицо при виде меня, у меня в животе все трепещет, как крылья бабочки.

— Привет, принцесса.

Я смеюсь. — Перестань называть меня так.

Он показывает на мои волосы, заплетенные в косу. — Тогда не носи волосы как корону.

— Ты такой идиот. Вот.

Я протягиваю ему пакет с одеждой. Он берет его и аккуратно кладет на свое пассажирское сиденье, повесив на крючок на потолочной ручке над окном.

— Спасибо, — говорит он, выпрямляясь, когда закончил. — Я ценю это. Творение Грязной Принцессы. Я буду хранить его до тех пор, пока ты не станешь знаменитым дизайнером и не продашь его в музей моды или еще куда-нибудь.