Я встречаю отца в ресторане отеля за завтраком. Луана все еще рядом с ним, и она крепко обнимает меня, когда я вхожу. Между нами явно напряженные отношения, но, судя по тому, что отец старается вежливо поприветствовать меня, когда я сажусь, Луана, видимо, его строго отчитала.

Когда мы все уселись, он сразу перешел к делу.

— Ты больше не сможешь видеться с этим мальчиком, — говорит он. — Ты можешь иметь полный доступ к своему трастовому фонду, можешь пойти в школу моды, но я не хочу, чтобы ты приближалась к нему.

— Тогда мне лучше не иметь трастового фонда, — отвечаю я.

В отличие от прошлой ночи, сегодня я спокойна. Спокойная сила Ноя, кажется, просочилась в меня. Это позволяет мне без страха смотреть в глаза отцу, даже если мое сердце бьется как сумасшедшее.

— Ты и минуты не протянешь без моих денег, — усмехается отец.

— Роберт, — предупреждающе шипит Луана.

Отец поднимает руку.

— Ладно, послушай, дорогая. Этот парень тебе не подходит — ты это знаешь. Я изучил его. Воспитывался матерью-одиночкой, которая ушла, когда ему было шестнадцать. Отца нет. Никакого образования. Дерьмовая работа с минимальной зарплатой. Участвует в любительских боксерских поединках, но слишком много работает, чтобы стать профессионалом. Он никогда ничего не добьется. Он никогда никем не станет.

— Он уже кем-то стал, — огрызаюсь я. — И он уже чего-то стоит. Если у него нет качеств, которые ты ценишь, это не значит, что у него их нет. А мне нравятся его качества. Мне нравится, что он много работает, что он не смотрит на других свысока. Мне нравится, что он работает на всех этих работах, что он помогает своей маме оплатить свадьбу, что он продолжает заниматься боксом, хотя у него почти нет времени на тренировки. Мне нравится его решительность, его сила. И мне нравится, что я ему действительно нравлюсь и забочусь о нем, что он относится ко мне с добротой, как будто я имею значение. У него есть то, что никогда не купишь, папа: доброе сердце.

— Доброе сердце не платит по счетам, — говорит мой отец, закатывая глаза. — Доброе сердце не оплатит твою дизайнерскую одежду и дорогое шампанское, твои праздники и вечеринки.

Я киваю. — Ну и ладно. Я сама за все это заплачу.

— Из каких денег?

— Деньгами, которые я заработаю, папочка. Я не хочу стать такой, как ты, но это не значит, что я не могу учиться у тебя. Поэтому я буду делать то же, что и ты. Я буду брать кредиты. Я буду много работать. Я сделаю что-то свое. И когда я стану успешным дизайнером, когда у меня будет свой дом моды и я окажусь на обложке Vogue, я получу удовлетворение от осознания того, что добилась этого сама. И я буду говорить всем, кто меня слушает, что я сделала это без тебя, что ты не дал мне ни цента. Я буду носить этот факт как почетный знак.

Мы смотрим друг на друга через стол. Взгляд отца жесткий, и я вижу, как в его чертах отражается моя собственная упрямая гордость. Отцу многое во мне не нравится, но, в конце концов, он не может отрицать, что я его настоящая дочь. У меня его голубые глаза, его достоинства, его недостатки.

Просто я буду лучшей версией. Возвышенной, отполированной, более доброй.

— Хорошо, — внезапно говорит он, хлопнув рукой. — Если ты этого хочешь, дорогая, то давай будем вести дело как бизнес. Я предложу тебе сделку. Ты можешь получить свой трастовый фонд, но в качестве инвестиций, в обмен на акции.

— Акции? Чтобы ты стал акционером моей компании еще до того, как я ее создала? Чтобы ты мог увести мой бизнес из-под носа? — Я смеюсь, отбрасывая назад волосы, рассыпавшиеся по плечам. — Как ты думаешь, насколько я глупа?

— И что же ты предлагаешь? — огрызается он. — Раз ты теперь такая умная?

— Одолжить мне денег. Бизнес-кредит.

Его глаза сужаются. Он смотрит на меня секунду, сидя совершенно неподвижно, как это бывает, когда он обдумывает важное решение на деловой встрече.

— С процентами, — говорит он наконец.

— По фиксированной ставке. И чтобы они начали начисляться только после того, как я закончу школу моды.

— Хорошо. Но как только ты закончишь школу моды, ты будешь обязана ежемесячно предоставлять мне отчеты о проделанной работе.

— Хорошо. Но я сохраню единоличный контроль над бизнесом.

Он холодно улыбается. — Если ты сможешь выплатить кредит.

— Кредит будет долгосрочным, с минимальным сроком в пятнадцать лет.

Он издал смешок, но отрывисто кивнул. — Хорошо. Я подготовлю кое-какие бумаги.

— А я попрошу адвоката посмотреть их, прежде чем подписывать.

Он поднимает свой бокал, хотя пьет только воду. Я поднимаю свою "Мимозу". Мы звенели бокалами.

— Вы оба сумасшедшие, — вздыхает Луана. Но в ее глазах появляется облегчение, когда она говорит, и она наконец-то начинает есть свой завтрак.

— И все это из-за какого-то глупого мальчишки, — говорит мой отец, качая головой.

Я качаю головой и делаю глоток своего напитка. — Все это из-за моей свободы делать свой собственный выбор.