— Что за неприятности? — поинтересовался Луиджи, пряча кинжал в сапог. — Не стоит бояться, это смущает меня. Я не разбойник и не варвар. Садитесь на свою ослицу. Мы поговорим по дороге.

Потрясенная до глубины души, Анжелина села в седло и поправила вожжи. Мина неспешно пошла вперед, вдыхая морозный воздух своими широкими ноздрями. Молодая женщина пожаловалась:

— У меня была собака, огромная белая овчарка, но сегодня утром, в Бьере, она сбежала от меня. С ней я чувствовала себя в безопасности.

Анжелина вкратце рассказала скрипачу, как месяц назад собака пошла за ней следом и как удалось уговорить отца оставить ее у себя. Разумеется, она умолчала об истинной причине своего пребывания в долине, сказав, что знает эти места с детства. Адриена, интересовавшаяся историей своего края, рассказывала дочери легенды, связанные с массивной скалой.

«Мама говорила, что давным-давно, более четырехсот лет назад, наверху жил отшельник, — вспоминала Анжелина. — Он следил за входом в долину и разжигал костер, если следовало предупредить жителей, что к хуторам подкрадываются разбойники. Еще она говорила, что в пещере находили зубы и кости животных, живших совсем давно. Но о священниках-отступниках она говорила намеками. Те, кто их поддерживал, лишались права быть погребенными на освященном кладбище. Многие из них спят вечным сном на вершине Кера».

После короткого молчания, вызванного воспоминаниями, Анжелина грустно добавила:

— Сегодня утром на улице Бьера один мужчина плюнул на землю и посмотрел на мою собаку так, словно она была дьявольским отродьем.

— Для того ненормального овчарка, конечно, дьявольское отродье, — усмехнулся Луиджи. — А у этой собаки, случайно, нет тонкой коричневой линии на правом ухе?

— Есть! — удивилась Анжелина. — Так вы видели эту собаку?

— В конце лета меня приютил один житель хутора Бернедо[24], что по дороге к перевалу Саррайе. Он дружил с неким Сабеном Паулем, торговцем вразнос нитками, иголками и календарями.

— Это его собака?

— Нет, мадемуазель. Ваша овчарка принадлежала старику, поддерживавшему священников-отступников. Он умер в ноябре, как раз когда вы приехали в Бьер. В сумерках его похоронили на вершине Кера. Я думаю, что после смерти хозяина животное стало искать человека, которого смогло бы полюбить. Вполне возможно, сегодня утром собака, покинув вас, отправилась на могилу этого славного старика.

— Не богохульствуйте! — возмутилась молодая женщина. — Животное не будет молиться на могиле!

— А разве я сказал, что собака будет молиться? — усмехнулся скрипач. — Нет! Но животные способны испытывать искренние чувства, как и люди.

— В таком случае Спаситель расстался со мной навсегда. А я так надеялась, что он появится, когда я приеду в Бьер!

Луиджи молчал. Размашистым шагом он шел рядом с ослицей. Немного успокоившаяся Анжелина по достоинству оценила общество этого странного человека.

— Где вы живете? — неожиданно спросил скрипач.

— Довольно далеко, и поэтому я вынуждена буду заночевать в таверне Касте-д’Алю, — ответила Анжелина, твердо решив не говорить, где живет.

— Опять недомолвки! — рассмеялся Луиджи. — Но вам, мадемуазель, нечего бояться. Я чувствую, вы хотите сохранить в тайне конечный пункт вашего пути из опасения, что я приду и ограблю вашу семью. Как ни странно, но вы, похоже, не боитесь за свою честь, столь драгоценную в глазах порядочных девушек!

— Возможно, я просто держу себя в руках! — сурово ответила Анжелина.

— В таком случае будьте покойны: я не насилую женщин. Я предпочитаю, чтобы они сами отдавались мне, сознательно, дрожа от нетерпения, или даже молили меня оказать им эту честь.

Анжелина, не привыкшая к подобным речам, густо покраснела.

— Какого же вы о себе мнения! — воскликнула она. — От меня не дождетесь! У меня есть жених, и вскоре я выйду за него замуж.

— О! И где он, этот жених, который позволяет вам одной путешествовать в столь зловещих местах, да еще в снегопад? Я не одобряю его! Когда обладаешь таким сокровищем, как вы, его следует бережно хранить, не спуская с него глаз.

Эти слова задели за живое молодую женщину. Гордость побудила ее встать на защиту Гильема.

— Он учится в Париже, — солгала Анжелина. — И скоро вернется. А чуть позже мне все равно придется ездить по нашему краю днем и ночью — я собираюсь стать повитухой, как и моя мать.

Скрипач присвистнул и с удивлением взглянул на молодую женщину.

— Я был уверен, что вы барышня образованная и умеете читать и писать, — сказал он. — Я тоже учился и, хотя похож на цыгана, не всегда бродил по дорогам со скрипкой, моим ныне единственным богатством.

История молодого человека интересовала Анжелину, но она не стала ни о чем его спрашивать. Скрипач и так считал себя выше других, и ей не хотелось давать ему повод возомнить о себе еще больше. Тем не менее, Анжелина охотно поболтала бы с ним, но, подавив это желание, она заставила себя молчать и принялась любоваться суровым пейзажем, окружавшим их. Слева большие участки скал были покрыты мхом, справа несла свои стремительные воды река. Дорога была покрыта свежевыпавшим снегом; голые ветви деревьев по ее краям напоминали десятки протянутых рук, лишившихся плоти. С темно-серого неба падали легкие снежинки.