— Здравствуйте, — сказала Анжелина.

«Боже мой! — подумала она, сгорая от стыда. — Ведь сегодня Рождество, а у этих детей ничего нет. У Жерсанды я пообедала, как принцесса. Мне даже в голову не приходило, что совсем рядом есть семьи, которые живут в страшной нищете. Остатки от нашего пира, вероятно, съел Спаситель… Пресвятая Дева, прости меня! Если бы я знала!»

Хриплый стон вернул Анжелину к действительности. Розетта отодвинула ветхую занавеску, закрывавшую широкий соломенный тюфяк, на котором лежала будущая мать. Она со стоном поворачивалась с боку на бок.

— Жанина пошла домой, — произнесла старуха, сидевшая рядом с ней на низком табурете. — Она не смогла больше выносить стоны твоей сестры.

Анжелина была испугана, но виду не подавала. Ее охватило странное чувство, похожее на начинающуюся лихорадку. Она забыла о смерти Эжени Лезаж, о предательстве Гильема и своих сомнениях и печалях. Теперь для нее важным было одно: помочь ребенку появиться на свет живым и здоровым.

— Здравствуй, Валентина, — ласково заговорила она с роженицей. — Я пришла посмотреть, что происходит. У меня нет диплома, но два года я помогала своей матери, известной в нашем краю повитухе. Сейчас я тебя осмотрю.

Валентина мотала головой из стороны в сторону и, казалось, не понимала слов Анжелины. Мертвенно-бледная, она была вся в поту, зрачки были расширены. Из-под простыни выпирал огромный живот.

«Да она совсем юная! — ужаснулась Анжелина. — Наверняка ненамного старше Розетты. Неужели этот мужчина, сидящий у очага, ее муж? Но я не должна думать об этом. Мне надо ее осмотреть. Мама всему меня научила. Пусть я не имею практического опыта, но уверена, по крайней мере, в одном: я сумею определить степень раскрытия шейки матки».

Розетта отвернулась, когда Анжелина откинула простыню и задрала рубашку Валентины. Гигиена молодой женщины оставляла желать лучшего, что смутило ученицу повитухи. На этот счет Адриена Лубе была непреклонна: она всегда говорила своим пациенткам, что надо обмывать интимные части тела, но порой наталкивалась на стену непонимания, на насмешки и даже упорные отказы.

— Там совсем не надо мыть! Право же, мадам Лубе! — возражали ей одни.

— Тратить воду и мыло на те места, о которых вы говорите, — это для шлюх, но не для порядочных женщин, — возмущались другие.

Анжелина была преисполнена решимости давать такие же советы своим будущим пациенткам. Адриена умерла в твердой уверенности, что дочь последует ее примеру и станет умелой повитухой.

— Розетта, принеси мне таз и кувшин с теплой водой.

Девочка-подросток поспешила выполнить просьбу. Анжелина открыла чемоданчик матери. Там, в жестяной коробке, лежали чистые салфетки и кусок мыла, заметно уменьшившийся от частого употребления, а также пара перчаток из тонкой кожи.

«Я надену их, когда буду осматривать Валентину. Так надежнее», — сказала себе Анжелина.

В то же мгновение роженица издала душераздирающий крик. Ее тело изогнулось.

— Мне больно! Как же мне больно! Сжальтесь надо мной, вытащите ребенка!

— Вы еще не готовы, — возразила Анжелина. — Спокойнее, мадам. Дышите глубже, это поможет малышу.

— Мне кажется, он выходит задом, судя по форме ее живота, — заявила старуха, указывая пальцем на Валентину. — И потом, она слишком узкая, ребенок разорвет ее. Я знаю таких, у которых после трудных родов так ничего и не срослось.

— Я буду вынуждена попросить вас уйти, если вы и дальше будете говорить глупости, — возмутилась Анжелина. — Зачем ее пугать? Она и так боится.

— Ну что ж, если я вам мешаю, уйду, — ответила соседка. — Я пришла, чтобы оказать услугу, только и всего. Вы гордячка, мадемуазель Лубе! Не то что ваша мать!

— Я вовсе не гордячка. Просто я претворяю на практике то, чему научилась у своей матери.

Розетта принесла все необходимое. Анжелина принялась обмывать половые органы своей пациентки, не прекращавшей кричать. После очередной схватки Анжелина с тревогой заметила, что ребенок действительно предлежит неудачно, как и говорила старуха. Его ягодицы располагались слева, около паха.

«Боже мой, что делать? — взмолилась Анжелина. — Массировать живот… Кажется, мама использовала этот прием. Иногда ребенок, если его стимулировать, поворачивается перед тем, как выйти наружу».

Анжелина сняла пелерину и бархатный жакет. Засучив рукава блузки, она опустилась на колени.

— Валентина, слушайте меня внимательно! Вы должны успокоиться и начать глубоко дышать. Ничего не бойтесь! Я рядом. Ваш малыш родится еще до наступления ночи.

— Мне можно остаться? — прошептала Розетта.