— Ты случился.

— Да что ты ко мне привязался? — Рявкнул я в ответ. — Ты хотел быть боссом, так что ли? — Насмехаюсь я. — Псы Вольпе никогда не бывают верными. Это единственная здравая вещь, которую мне когда-либо говорил отец.

— Не произноси его имя!

— Какое тебе, блядь, до этого дело? — Спрашиваю я. — Ты запал на моего папочку? Это так?

Я толкаю этого чертова медведя, но мне нужно больше времени, чтобы все встало на свои места.

Винченцо ухмыляется, как демон из ада, и начинает идти к Роману.

— Нет! — Кричу я ему в спину. — Я сделаю, как ты скажешь, но не трогай его, мать твою.

Он смотрит на меня через плечо и пару секунд молчит, а затем поворачивается спиной к Роману и снова обращается ко мне.

— У тебя было все, и ты, черт возьми, принимал это как должное. — Теперь он стоит прямо передо мной. В его глазах что-то темное и извращенное. Как я мог пропустить это? Он вел себя как идеальный солдат, и я ни разу не подумал, что он окажется гнилым яблоком, заражающим всех остальных.

Настроил их против меня.

Кровь Вольпе всегда была грязной.

Солдаты не хотели двигаться вперед и оставлять старые традиции.

Очень жаль.

Что касается Винченцо, так это то, что я никак не ожидал этого. Я умею читать людей, а с ним у меня ничего не вышло. Он никогда не давал мне повода думать, что является кем-то иным, кроме как преданным, соблюдающим все правила солдатом. Он делал то, что ему говорили, и всегда улыбался.

Я должен был догадаться.

Но ему это не сойдет с рук, потому что, хотя он и переиграл меня, я все равно на шаг впереди.

Всегда был и всегда, блядь, буду.

— Почему?

— Что почему?

— Почему ты восстал против меня? — Спрашиваю я. — Против семьи, которая тебя вскормила.

— Все просто. — Он подходит ближе. — У тебя есть все, что я хочу, но ты все изгадил. — Он выплевывает это. — Ты убил одного из лучших капо, которые когда-либо были у этой организации, а потом имеешь наглость уходить, когда тебе вздумается рисовать. — Он насмехается и говорит это достаточно громко, чтобы привлечь внимание всех присутствующих в комнате. — Твой отец был прав. Ты слабый сучонок и никогда не сможешь стать тем, кем был он.

— А ты можешь?

— Я могу. — Злорадствует он. — Твой отец позаботился об этом. Я был сыном, которого он всегда хотел, и я, блядь, заслуживаю быть боссом. А не гребаная размазня, которая любит рисовать красивые картинки и покидает свой город, чтобы путешествовать со своей сучкой. — Он сплевывает на пол с отвратительным выражением на своем вероломном лице.

Он читает на моем лице замешательство, потому что продолжает.

— Что? — Он улыбается, как раньше, когда бывал в моем присутствии. — Ты действительно веришь, что я провел с тобой все те дни, когда мы были моложе, потому что ты мне нравился? — Он издевательски смеется. — Я хотел того же, что и ты, а твоя шлюха-мать была приятной на вид. — Он смеется, и все мужчины в комнате тоже. — Она прекрасно смотрелась на коленях с окровавленной губой. — Он говорит шепотом, словно делится секретом с другом.

Я теряю самообладание.

Я хватаю его за шею и приближаю к своему лицу. В тот момент, когда мы оказываемся лицом к лицу, я поднимаю кулак, чтобы вмазать ему по физиономии, но тут слышу щелчок пистолета.

Я вижу только красный цвет.

— На твоем месте я бы не стал этого делать. — Его гримаса раздражает меня. Он улыбается и смотрит за спину. Я провожаю его взглядом, и мое сердце замирает. Один из его людей направляет пистолет на голову моего сына. Мой мальчик жутко неподвижен в кресле и смотрит на своего щенка.

Черт.

Мой телефон вибрирует там, где он спрятан в пиджаке.

Он вибрирует один раз.

Это сигнал.

Наконец-то, блядь.

Краем глаза я вижу черную тень, скрывающуюся от глаз на потолке. Вы не смогли бы его заметить, если бы не знали, куда смотреть.

Я быстро отвожу глаза, чтобы не выдать себя. Он — моя единственная надежда выбраться отсюда целым и невредимым вместе с сыном и окончательно испортить отношения с семьей.

Я вскидываю руки.

— Все в порядке.

Дверь выхода со склада открывается с громким стуком, оповещая всех о чьем-то новом присутствии. Человек, входящий в здание, как будто он его хозяин, а не как будто он идет на самоубийственную миссию, заставляет мое сердце остановиться дважды за сегодня.

— Если кто-нибудь, блядь, шевельнется, клянусь, я пристрелю эту суку. — Я был настолько сосредоточен на том, что моя жена вошла в эту дыру и рискует своей жизнью и жизнью Романа, что не сразу заметил девушку, которую она держит на мушке. Окружающие меня мужчины потянулись к своим пистолетам. — Клянусь, блядь, я это сделаю.