— Ты отвратителен. — Кадра говорит с места, где она стоит: ее люди в строю позади нее, а враги — у ее ног. Она ни на кого не смотрит, только на свои черные перчатки.

— Ох, говорит сука, которая пьет кровь своего любовника. — Лоренцо не поднимает глаз от мертвого тела у своих ног.

Они все больны.

— Хватит! — Я огрызаюсь, и все замолкают и смотрят на меня, пока я иду к ним.

Я хочу вернуться домой и проведать свою семью.

Я пристально смотрю в глаза каждому боссу в этой комнате. Некоторые из них выглядят так, будто только что вышли из фильма ужасов, а другие выглядят совершенно нетронутыми.

Но мне плевать.

— Я хочу уйти. — Я мог бы сказать им миллион вещей, но я буду краток и чертовски прост.

Никакой пошлой ерунды.

Здесь не та публика, чтобы это делать.

Я изучаю все их реакции. Начиная с незаинтересованного выражения лиц братьев Солоник, которые оба чистят свои пистолеты, словно им некогда слушать то, что я хочу сказать.

Кадра смотрит на меня так, словно я головоломка, которую она не может расшифровать, и я готов поспорить, что это ее убивает. Я вижу расчет в ее глазах.

Все просто.

Я больше не хочу заниматься этим дерьмом.

— Какого черта ты имеешь в виду? — Рявкает Лоренцо. Он также бросает на меня расчетливый взгляд, но с ухмылкой на лице. Он тоже играет свою роль. Он убивает двух зайцев одним выстрелом, помогая мне выбраться из этой передряги.

— Я ухожу с поста капо.

— Все не так просто. — Кадра огрызается, подходя ближе. — Ты знаешь это.

— На самом деле это так. Наши предки установили свои собственные правила, когда создали Святую Троицу, а наши отцы проповедовали традиции, но они тоже делали все, что хотели. — Я говорю ей, прежде чем оглядеть комнату. — Кто-то может оспорить мою позицию и снова пойти против меня на церемонии.

— Ты, кажется, забыл, что это организация, состоящая из трех семей, и если ты уйдешь со своего поста, а семьи Вольпе не останется, в организации воцарится хаос, и она станет честной игрой. — Кадра говорит спокойно, но я вижу, как в ее глазах зарождается буря.

— Именно. — Я улыбаюсь, снимая цепочку и бросая ее Риану. Он рефлекторно ловит ее и протягивает всем на обозрение.

— Нет уж, блядь! — Рявкнул Лоренцо.

— Новая кровь. — Говорю я, прежде чем повернуться спиной к этому кошмару и выйти за дверь.

Как только я переступаю порог склада, раздается выстрел и гневные крики.

Я закончил.

Все кончено.

Я могу пойти домой.

К моей семье.

АНДРЕА

СУПЕРГЕРОЙ

«Где ты, тетя Фэллон?» — Роман

— Ты можешь рассказать мне все, что угодно, малыш. — Я укладываю Романа в его постель и нежно глажу его по голове. Дион привез нас обратно в особняк, как только мы покинули склад. Как только мы вошли в эти двери, все было чисто и безупречно, как будто ничего не произошло.

Как он это сделал? Понятия не имею.

Нас ждали врач и медсестра, за что я им тоже благодарна. Романа осмотрели с головы до ног, и все было в порядке. Только несколько царапин на круглом личике и шишка на лбу. Этот больной ублюдок наложил на него руки. Надеюсь, он будет вечно гореть в аду.

Надеюсь, Лукан сделал ему больно.

Доктор также провел осмотр, чтобы убедиться, что он не подвергался сексуальному насилию. Я чувствовала себя так, словно умираю от того, что мой ребенок прошел через это. Он еще мал, и есть вещи, которые он не совсем понимает, но это то, что останется с ним, и за это мне будет бесконечно жаль.

Я беру его маленькую руку в свою и целую ее десятки раз. Он зевает, но ничего не говорит мне в ответ.

— Все хорошо, любовь моя. — Я целую его лицо и ложусь рядом с ним. — Ты не обязан говорить.

Я чувствую, как его маленькая рука сжимает мою, и прижимаю его к себе еще крепче. Я буду здесь, чтобы помочь ему оправиться от этого в его собственном темпе.

— Страшный человек со змеями забрал ее. — Он говорит это после долгих минут молчания.

— Кого, детка?

— Тетю.

Фэллон.

Мысли о ней и Лукане не дают мне покоя, но я избегаю их, чтобы сосредоточиться на сыне.

Это бесполезно.

— Лукан вернет ее.

Сможет ли он?

— Да, он может все.

— Он супергерой.

— Еще лучше.

— Что может быть лучше супергероя, мамочка?

Отец, думаю я про себя.

Твой отец.

— Человек, в сердце которого много любви к нам. — Прошептала я, но сон взял верх над моим ребенком, и он сдался.

Лукан — это то, что нам нужно.