– Валерия! – вышеупомянутый отец стучит кулаком по столу, и посуда, сервированная Татьяной, звякая, подпрыгивает.

– По факту, пап, – отражаю невозмутимо.

– Ты слишком много себе позволяешь.

Вена на его лбу вздувается и начинает интенсивно пульсировать. Так случается, когда Андрей Владимирович гневается.

– А она? – киваю в сторону Эллочки. – Кем себя возомнила? Хозяйкой дома?

– Прекрати, – цедит сквозь зубы.

– Какие-то непонятные люди второй день подряд ходят по двору.

– Они приводят территорию в порядок.

– Ты разрешил ей изменить интерьер нашей гостиной?

– Лера помешала нам с дизайнером обсудить детали, – присаживаясь, жалуется эта коза, театрально вздыхая.

– Нечего обсуждать. Ты собиралась снять со стен картины, которые висят тут два десятилетия.

– Я просто хочу немного обновить…

– Не надо покушаться на то, что тебе не принадлежит, – перебиваю, даже не дослушав.

– Но ты ведь даже не видела мой дизайн-проект! – надувшись, возмущается обиженно.

– Всё останется так, как было при маме, – по слогам чеканю для непонятливых. – Хватит давать распоряжения направо и налево. Ты здесь никто и никогда не займёшь Её место, ясно?

В обеденном зале повисает неприятная тишина, давящая на перепонки.

Неотрывно смотрим друг на друга, и обоюдная неприязнь в этот момент, зашкаливая, ощущается как никогда остро.

– Ах никто? – она, усмехнувшись, прищуривается. Распрямляет спину. Вскидывает подбородок. – Дюююш… – бесяще тянет гласные.

– Боже, – закатываю глаза, ибо она произносит ещё одно уменьшительно-ласкательное, которое я не переношу.

– Думаю, самое время сообщить твоей дочери о наших планах, – поворачивается к отцу и кладёт свою руку поверх его. – Смысл тянуть? Ей давно пора узнать о предстоящей свадьбе.

Чего-чего?

Свадьба?

Дурная привычка, за которую вечно ругали в детстве, впервые чуть не сыграла со мной злую шутку. Едва не падаю со стула, на котором привыкла балансировать.

– Ты решил жениться? Вот на ней? – не могу поверить в то, что слышу.

– Да.

– Это шутка такая?

– Нет.

– С ума сошёл, па?! – глазею на него изумлённо.

– Позвольте, – Татьяна, извиняясь, осторожно ставит перед нами горячее, и прекрасный аромат тут же пробирается в ноздри.

Мой любимый бефстроганов.

– Ты знала? – адресую свой вопрос Тане.

Эта женщина работает в нашем доме много лет и, честно сказать, я бы куда больше обрадовалась, если бы отец решил жениться на ней.

– Лерочка…

– Знала, да? – качаю головой, глядя на то, как она отступает назад, виновато опуская глаза. – Знала и не сказала мне!

– Я не вправе выдавать подобные новости.

– А я думала, хоть кто-то попытается призвать его к здравомыслию! Вызовет бригаду врачей, например. Из дурдома.

– Хватит паясничать! – ругается отец. – В следующий вторник состоится торжество по случаю нашего с Эллой бракосочетания.

– Следующий вторник? Пристрелите меня.

Офигеваю.

– Гости уже приглашены.

– А, так это только я не в курсе, да? – предполагаю, усмехнувшись.

– Теперь в курсе, – выдаёт он абсолютно спокойно.

– Ты в себе? Я, конечно, наслышана про кризис среднего возраста и про то, что седина в бороду, бес в ребро, но чтобы настолько голову потерять…

– Лерок, у нас с твоим папой всё серьёзно. Я же говорила, – въедливо шелестит моя будущая, прости Господи, мачеха. А у нас с ней, представьте себе, разница в возрасте – всего-то семь лет.

– Ты это нарочно к моему дню рождения спланировала, – подытоживаю, стиснув челюсти.

– Прекрати.

– Вот так подарок на совершеннолетие! Кошмар... Па, ты совсем обалдел?

– У меня есть право на личную жизнь.

– Есть, разумеется, – не отрицаю. – Ладно, начал таскаться с ней прилюдно! Ладно, притащил в дом эту пигалицу! Окей, я великодушно стерпела, но свадьба…

– Я взрослый человек, Лер.

– А ведёшь себя как влюблённый инфантильный мальчишка! Эта хитрожопая силиконовая эскортница за каких-то полгода тебя окрутила!