Но все, на чем я могу сосредоточиться, — это Малия прямо передо мной, вытянувшая руки над головой в идеальной форме, ее тело двигается так, будто создано для этого.

И, черт возьми, это отвлекает.

Ее изгибы выставлены на всеобщее обозрение в этих обтягивающих лавандовых леггинсах и маленьком спортивном бюстгальтере, который обтягивает ее во всех нужных местах.

Светлые волны каскадом ниспадают по спине, ловя свет восходящего солнца, как ореол, и, клянусь, каждый раз, когда она наклоняется вперед, мои мысли лезут туда, куда не следует.

Остановись. Дыши, Коа.

Это должно расслаблять.

Сосредоточивать.

Время, чтобы очистить разум и обрести покой.

Но как, черт возьми, я могу найти покой, когда она находится прямо передо мной и так двигается? Не помогает и то, что я не выспался за ночь, все еще гудя от поцелуя на колесе обозрения, и восемнадцатичасовой перелет на Таити.

И вот я здесь, борюсь с желанием схватить ее, перекинуть через плечо и отправить обратно на нашу общую виллу.

Я поднимаю взгляд и замечаю, как один из операторов направляет свой объектив в нашу сторону, напоминая мне, что «СерфФликс» все еще существует. Отлично.

Мало того, что я занимаюсь своими личными мучениями, так еще и делаю это на камеру. Я уже представляю, как они будут это монтировать — я пытаюсь сосредоточиться на йоге, одновременно явно трахая глазами Малию.

Она переходит в другую позу, на этот раз в глубокий выпад, тело выгибается достаточно, чтобы вывести меня из себя. Мои пальцы дергаются по бокам, я заставляю себя не отводить взгляд от инструктора, пытаясь сосредоточиться на мягком голосе.

Либо это, либо поддаться первобытному порыву и утащить Малию отсюда.

Инструктор объявляет очередную растяжку, но это бесполезно. Я едва успеваю за движениями, потому что все, что вижу, все, о чем думаю, — это она.

Когда йога наконец заканчивается, я беру на себя миссию как можно быстрее вернуть Малию на нашу виллу.

Мое тело все еще гудит, с меня хватит сдерживаться в течении этого утра.

Пока мы идем обратно, я тяну ее за руку, в голове уже крутится мысль о том, чтобы отвести ее в душ.

Тепло воды, ее кожа, прижимающаяся к моей, — этого почти достаточно, чтобы я забыл, что мы еще не одни.

Но тут, как раз в тот момент, когда собираюсь предложить сделать крюк, чтобы быстрее вернуться, к нам подбегает одна из серфингисток и смотрит на меня так, будто я ее следующая еда.

— Эй, вы двое! Сегодня утром мы собираемся покататься на гидроциклах. Вы согласны?

Глаза Малии загораются, словно у ребенка на Рождество.

— Гидроциклах? Я никогда раньше этого не делала! Звучит весело, правда?

Она практически подпрыгивает на носочках, глядя на меня, от нее исходит волнение, и вот тут-то я влип.

Я собирался предложить что-то более…уединенное, но как могу отказать ей, когда она так выглядит?

И все же в моей груди есть чувство нерешительности, и не только потому, что я хотел побыть один.

В стороне вижу Шарля, который стоит возле группы серферов и снова смотрит на меня так, будто готов взорваться. Его лицо все еще в синяках после инцидента в баре, на нем отчетливо видны следы моих ударов.

С тех пор он не сказал ни слова ни мне, ни Малии, но ему это и не нужно. То, как он наблюдает за мной, говорит само за себя.

Когда он рядом, в воздухе витает опасное напряжение. Я почувствовал это с момента знакомства с ним, и не могу отделаться от мысли, что это лишь вопрос времени, когда он совершит какую-нибудь глупость, чтобы отомстить. Пока что он не предпринимает никаких действий.

Знает, что если пойдет на обострение, нас обоих могут выгнать из турне, а этого никто из нас не хочет. И все же Шарль производит на меня впечатление, что он не из тех, кто все оставляет на самотёк.

— Гидроциклы это круто! — говорит Малия, подталкивая меня к принятию решения.

Я стискиваю зубы и заставляю себя улыбнуться.

— Да, конечно, почему бы и нет?

Слова даются мне тяжело. Я не хочу, чтобы она находилась рядом с Шарлем, особенно на открытой воде, где все может пойти наперекосяк.

Я оглядываюсь на него, который ухмыляется, словно уже что-то выиграл. Мне снова хочется ударить его, но я не могу рисковать. Не только из-за турне, но и потому, что, если я потеряю самообладание, больше всех пострадает Малия.