Второй кусочек, похожий на доисторический кремень или осколок битого стекла, звякнул о фарфор.

Гершаль облегченно вздохнул. Почти всю работу он выполнил. самый крупный кусок,почти четверть распустившейся страшным металлическим цветком пули, застряла в толстой кости. А кусочки лопатки, как оказалось, не углубились в рану.

Промакивая и щедро обмазывая всё йодом, будто конопатящий варом щели на корабле плотник, Гершаль убедился, что чудесная густая чудовищного англичанина остановилась и только тогда, обрезав мертвую кожу с обеих сторон, закрыл багровый туннель, стянув его аккуратными двойными стежками.

Без особых церемоний, полковник отдал последние распоряжения Гришему и , просто упал в глубину зелёной обивки дивана. Укутанный свою в пробитую пулями шинель - замену которой его помощник, в отличии от кителя и фуражки, найти так и не смог, он, спящий сидя, с надвинутой на глаза фуражкой, походил на тяжёлый упавший в глубокие мутные воды ствол тяжёлой бронзовой пушки .

Прошло некоторое время, прежде чем Гершаль решился встать, чтобы прибрать, вылить воду - и тут же испугался показавшегося оглушительно громким в тишине скрипа половиц.

Он оглянулся на спящего -но полковник не реагировал. Он даже не храпел. Гершалю показалось, что его грудь даже не вздымается. Только сейчас хирург понял, как глубоко в темные глубины снов провалился ненавистный англичанин.

Гришем забрал у него свой кинжал, но он мог бы....

Он оглянулся, почувствовав на себе чей-то взгляд - и увидел,что устроившийся на полу,в углу кандальник заинтересованно его рассматривает.

Гершаль вздохнул и принялся греметь и звенеть мисками, блюдцами и флакончиками, прибираясь.

Крофт, - представился вошедший тяжёлым, низким голосом, - Карл-Хайнц.

Гершаль оглянулся на спящего, заложив ногу на ногу, полковника - тот не желал просыпаться. Этому Крофту, похоже, и дела не было до здешних странных порядков. Он видел объявление в газете, он готов взяться за любую работу…

Простыми и ясными словами, Гришем пояснил ему -в чем будет заключатся его работа на Агентство. И обычные условия - для новичка на Тяжёлом Континенте, неопытного корма для картечи безоткаток.

Крофт только пожал плечами и спросил -где поставить роспись.

Ему сказали, что он подпишет лишь договор найма с судовладельцем - и ничего больше. Условия, названные ему - лишь устный уговор с представителем Агентства.

Тут немец, впервые снизил обороты. Он подался вперед- таранным движением гладко обритой головы, похожей на обточенную водой гранитную глыбу и, глядя прямо в глаза Гришему, .спросил:

– А что вам помешает меня надуть!?

Гершаль, сидевший теперь рядом с человеком полковника, изображая подобие некоей комиссии, аж вздрогнул от такой наглости - и, на мгновение, скосил взгляд на глубокий светлый след оставленный в старом дереве треугольным лезвием “мизерикорда”.

Но помощник Тампеста, взявший на себя обязанность вести эту беседу, только пожал плечами - дескать, он его не держит:

Положитесь на мою честность, господин Крофт, - равнодушным тоном произнёс Гришем, - Нам не с руки обманывать служащих на нас людей, поверьте. Дурная слава - как дёготь. Не отмывается даже керосином.

Крофт тут же вновь уселся на стуле ровно и замолчал, будто что-то обдумывая.

Гришем не торопил его -хотя ему это уже надоело. Запасы терпения у него были,поистине, безграничные.

На самом деле, он видел его насквозь. Уже когда это бритый Карл-Хайнц в хорошем серо-голубом выходном костюме с галстуком -но в слегка помятых брюках, вошёл, ещё не зная его имени, исход разговора был ему ясен. Таких людей он видел далеко не в первый раз. Возвращаться Крофту было некуда. Его путь лежал только вперёд.

Немец вздохнул, кивнул своей массивной круглой головой :

Ну, чего уж теперь… Согласен, господин офицер.

Последними словами он как бы поставил сургучовый штамп на своей закончившейся и сданной в архив мирной жизни.

За получив подпись и документы немца. Гришем хотел отправить его к Гершалю.

Но тот только воззрился на врача своими синими ледяными глазами.

Не требуется.

Стул под Гришемом с грохотом отъехал назад. Он встал опираясь обеими руками на стол и посмотрел на немца уже немного не так, как раньше. Нависая над всё ещё сидевшим ещё Крофтом , он смотрел на него сверху вниз, изучал его, каждую чёрточку на его лице. Так хищная птица изучает добычу своими немигающими глазами, способными за милю увидеть шевеление усиков муравья - прежде чем сложить крылья и упасть.