– Джентльмены! – крикнул с лестницы мистер Сейерз.

Возглавляемое капитаном общество, за исключением Олифанта, Фрейзера, смуглого в котелке и еще одного, четвертого человека, двинулось наверх, к яме. Четвертый, сидевший скрестив ноги на ручке потрепанного кресла, закашлялся. Только теперь Олифант заметил, что Фрейзер крепко держит его за руку, чуть повыше локтя.

– Зря вы это, Фрейзер. Пожалеете. – Сидевший на ручке кресла распутал свои длинные ноги и встал.

Олифант отметил про себя продуманность тона, каким были сказаны эти слова. Как и смуглый в котелке, четвертый был экипирован во все с иголочки, по последней моде Оксфорд-стрит. На левом лацкане cветлосинего, почти лавандового сюртука поблескивал эмалевый значок с “Юнион-Джеком”.

– Пожалею, мистер Тейт? – переспросил Фрейзер тоном школьного учителя, который не совсем еще решил – то ли устроить ученику разнос, то ли уж сразу выпороть мерзавца.

– Честное предупреждение, Фрейзер, – сказал смуглый. – Мы здесь по парламентскому делу! – Его маленький коричневый терьер зябко дрожал.

– Вот как? – мягко поинтересовался Олифант. – И какие же это такие дела у парламента в крысиной яме?

– А у вас какие? – нагло спросил высокий, ничуть не пасуя перед свирепым взглядом Фрейзера, и снова зашелся кашлем.

– Фрейзер, – повернулся Олифант, – а не этих ли джентльменов вы упоминали в связи с доктором Мэллори как конфиденциальных агентов?

– Тейт и Веласко, – мрачно кивнул Фрейзер.

– Мистер Тейт, – Олифант сделал шаг вперед, – позвольте представиться. Лоренс Олифант, журналист.

Тейт сморгнул, заметно ошарашенный приветливостью Олифанта. Фрейзер понял игру и неохотно выпустил руку Веласко.

– Мистер Веласко, – улыбнулся Олифант. По лицу Веласко мелькнула тень подозрения.

– Журналист? Какой еще журналист? – спросил он, переводя взгляд с Олифанта на Фрейзера и обратно.

– Путевые заметки, по большей части, – отозвался Олифант. – Хотя в настоящее время я занят – с неоценимой помощью мистера Фрейзера – составлением популярной истории Великого смрада.

– Мэллори, говорите? – прищурился Тейт. – А он тут при чем?

– Я взял интервью у доктора Мэллори перед его отъездом в Китай. То, что пришлось ему тогда пережить, представляется исключительно любопытным и в высшей степени наглядным примером опасностей, подстерегающих каждого из нас в периоды хаоса, подобного недавним беспорядкам.

– Подстерегающих каждого? – иронически переспросил Веласко. – Вздор! Неприятности Мэллори были связаны с его учеными делами, и вашему мистеруФрейзеру это прекрасно известно!

– Да-да. Вот именно, – согласился Олифант. – И вот почему я так рад, благодарен случаю, который свел меня с вами, джентльмены.

Веласко и Тейт переглянулись.

– Благодарны? – неуверенно спросил Тейт.

– Несказанно. Видите ли, я знаю о прискорбных разногласиях, возникших между доктором Мэллори и его ученым коллегой, Питером Фоуком. Создается впечатление, что даже в самых избранных кругах в период столь беспрецедентного стресса...

– Вы больше не увидите, – прервал его Веласко, – чтобы этот ваш Питер долбаный Фоук при всех его долбаных барских замашках вращался в этих ваших долбаных кругах. – Он выдержал театральную паузу. – Его застали в постели с девочкой, которой не было и двенадцати, вот так-то!

– Не может быть! – столь же театрально отшатнулся Олифант. – Фоук? Но, конечно же...

– Так оно и было, – заверил его Тейт. – В Брайтоне. И те, кто застукал этого козла, начистили ему хлебало до блеска, а потом вышвырнули на улицу без порток!

– Но мы тут ни при чем, – решительно заявил Веласко. – И никто не докажет обратного.

– У нас теперь новый образ мышления, – Тейт выпятил свою цыплячью грудь, чтобы лучше был виден значок; покрасневший от джина кончик его носа влажно поблескивал, – теперь нет терпимости к декадансу, хоть среди ученых, хоть где. При Байроне тайный разврат расцвел махровым цветом, и кому это знать, как не вам, Фрейзер!

Фрейзер буквально онемел от подобной наглости, а Тейт уже повернулся к Олифанту:

– Этот смрад был делом рук Неда Лудда, мистер, вот вам и вся его история!

– Саботаж в гигантских масштабах, – многозначительно возгласил Веласко, словно читая по бумажке, – при подстрекательстве заговорщиков из самых высших кругов общества! Но среди нас еще остались истинные патриоты, готовые искоренить это зло!

Веласков терьер истерически заскулил; по лицу Фрейзера было видно, что он готов придушить обоих – и человека, и собаку.

– Мы – парламентские следователи, – сказал Тейт, – пришедшие сюда по служебным делам. Не думаю, чтобы вы решились нас задержать.