– И что будешь делать?

– Подавать в суд на развод первым. Если до назначенного судебного заседания успеем выяснить, кто за ней стоит, так хорошо. Нет – отдам ей все, что у меня есть, кроме клиник, конечно. Наплевать, новое заработаю. Спокойствие и возможность жениться на Лене важнее.

– Да уж, – крякнул Таганцев. – Вот только сдается мне, что тех, кто стоит за этой Варварой, интересуют как раз клиники. Так что бой тебе предстоит нешуточный.

– Значит, повоюем. Тебе удалось что-нибудь узнать?

– Да уж я не привык даром время терять, – гордо заявил Таганцев. – Вот, смотри, какая чехарда получается.

Сашка даже не подозревала, что выходные на даче Гороховых пройдут так хорошо. По дороге туда она понимала, что ответила на приглашение только в отместку Антону, отменившему их свидание по нелепой, с ее точки зрения, причине. Она видела, что сидящий за рулем Фома светится от радости, и корила себя за то, что этой поездкой дает ему глупую надежду, что то, что сломалось между ними, еще можно починить.

Сама она была уверена, что починить ничего нельзя. Фома – ее прошлое, в котором было много радости и боли тоже. Но ее настоящее – Антон Соколов, твердый, закрытый, непонятный, очень правильный и целеустремленный человек. И если с Фомой Сашка всегда ощущала себя на равных, то с Антоном чувствовала, что ей до него еще расти и расти.

В дороге они с Фомой почти не разговаривали. Сашка, которой было неловко настолько, что она уже почти жалела о том, что повелась на собственный порыв и согласилась на эту ненужную ей поездку, сослалась на то, что из-за Мишки не спала всю ночь, устроилась на заднем сиденье и сделала вид, что заснула.

Когда они приехали на дачу Гороховых, то застали там веселый переполох, неизбежный при организации праздников с участием большого количества людей. В саду устанавливали белый шатер, расставляли столы и стулья, развешивали корзины с цветами, монтировали небольшую сцену с музыкальным оборудованием.

Мама Фомы при виде Сашки радостно поспешила ей навстречу.

– Сашенька, привет, моя девочка. Как я рада тебя видеть. Спасибо, что согласилась приехать и разделить с нами наше скромное торжество.

– Я тоже рада вас видеть, Лидия Андреевна, – ответила Саша искренне.

К маме Фомы она относилась хорошо, потому что та была замечательным человеком, а вот отца немного побаивалась. Тот был суровый, сдержанный, немногословный. Ну и ладно. Ей с ним, в прямом смысле слова, теперь детей не крестить.

Сашка вручила свой подарок – две серебряные монетки, вполне годящиеся в качестве презента на серебряную свадьбу, и прошла в сад, где на качелях сидела, подставив лицо солнцу, бабушка Фомы, Анна Матвеевна. В прошлом году старушка перенесла инсульт, поэтому не очень уверенно ходила. Гороховы старались не оставлять ее надолго одну. Вот и на дачу привезли, хотя вряд ли обилие гостей Анне Матвеевне на пользу.

При виде девушки лицо пожилой женщины тоже озарила улыбка.

– Здравствуй, деточка. Как твои дела?

– Спасибо, все хорошо. А как вы себя чувствуете?

– Скриплю помаленьку. Моложе и здоровее я уже не буду, но пока все неплохо. Вот, до летнего солнышка дожила, так что уже полегче. Когда цветы цветут и все лето впереди, даже дышится легче, не то что в промозглом и сером ноябре. Летом болеть совсем не хочется.

– Болеть никогда не хочется, Анна Матвеевна, – улыбнулась Сашка. – Да и не надо. Давайте я с вами посижу.

– Да зачем же со мной сидеть? Скучно тебе будет. Сходи лучше с Фомой погуляй, до речки дойдите. Купаться еще рано, но там такая красота, сердце радуется.

– Нет, Анна Матвеевна, я лучше здесь останусь.

– Ох, какой же глупыш мой внучок, что так у вас все разбилось.

Сашка вздрогнула, потому что обсуждать тему их с Фомой расставания и его причин с больной старушкой ей совершенно не хотелось. Разнервничается еще, давление подскочит, праздник будет испорчен. Нет, не надо.

– А вообще вы правы, Анна Матвеевна, я лучше пройдусь. Погода чудесная, гости еще нескоро соберутся, так что погуляю по вашему поселку.

– Иди-иди, деточка.

Сашка сбегала в дом, чтобы убедиться, что их с Фомой поселили в разные комнаты. Отчего-то по этому поводу у нее вдруг возникла легкая тревога, но нет. Сумка с ее вещами стояла в маленькой гостевой комнатке на втором этаже. Вот и хорошо.

Успокоившись, она легко сбежала по лестнице на первый этаж, помахала рукой Лидии Андреевне и вышла за калитку, решив и впрямь прогуляться к реке. Она видела, как у ворот остановилась машина, из которой неторопливо выгрузился какой-то солидный человек, а вслед за ним низенькая, очень пухлая женщина в ярком, слишком кричащем для раннего июньского утра платье. Видимо, гости подъехали.