С математикой у них было так же плохо, как и с моралью. Я вспомнила, как Фома Горохов, бывший парень моей дочери, называл подобных дамочек ботоксными курицами. И, признаться, несмотря на то, что я никогда не одобряла оскорблений в адрес женщин, это сравнение казалось мне максимально точным.

По поведению этих трех гражданок в суде, а также по их собственным письменным объяснениям выходило, что они не только считать, но и писать без ошибок не умеют. По поведению у них в школе тоже явно была твердая двойка, да и воспитанием и хорошими манерами они тоже, разумеется, не отличались, поскольку в зале суда вели себя отвратительно. То есть максимально вызывающе и по-хамски.

Начать с того, что оделись они совсем не так, как предписывал судебный этикет. Мне казалось, что даже совсем юные люди знают, что одежда для посещения суда должна быть строгой, деловой и опрятной. Однако вся троица явилась в коротких юбках, декольтированных блестящих топах и босоножках, представляющих собой переплетение тонких ремешков вокруг изящных ног.

Во-вторых, они постоянно фотографировали. Вернее, нет. Не так. Фотографирование – это когда ты ведешь репортаж с места событий и снимаешь все вокруг, а эти дамы фотографировали только себя, то есть селфились, причем в максимально вычурных и неестественных позах, и делали это, не обращая внимания на происходящее вокруг.

Лика Смайл умудрилась сфотографировать себя на фоне Димы, зачитывающего положенный текст.

– Прошу всех встать. Судебное заседание по делу номер… считается открытым. Дело слушается судьей Гореловым при секретаре Ивановой, – торжественно произнес Дима, и в этот момент Лика Смайл громко переложила жвачку с одной стороны рта в другую, встала со своего места, повернулась к Диме спиной и щелкнула кнопкой телефона.

Дима покосился на нее, но прерываться не стал.

– Прежде чем перейти к рассмотрению дела, прошу стороны представиться и заявить о своих полномочиях, – продолжил он.

Марк Трезвонский чуть ли не локтем пихнул одну из дамочек.

– Шта? – спросила та томно. – Вы чего пихаетесь?

– Встаньте и представьтесь, помните, я вам объяснял?

По залу прокатился смешок.

– А. Да. – Красавица все так же томно встала и обвела глазами зал, хлопая своими коровьими ресницами. – Меня зовут Лика Смайл.

– Свое имя по паспорту назовите, пожалуйста, – терпеливо попросил Дима. – И обозначьте свой статус.

– Меня зовут Лидия Николаевна Веселова, – чуть обиженно сообщила Лика. – Но все меня знают именно как Лику Смайл. А статус – это что? Я модель. И гражданская жена вот этого негодяя.

Она ткнула острым наманикюренным пальцем с кровавым ногтем в сторону Валентина Шутова.

– Вы – истица, – терпеливо подсказал Трезвонский.

– Ах да. Я истица.

– Спасибо, садитесь, дальше, – ровным голосом сказал Дима.

Встала вторая красавица.

– Меня зовут Вероника Игоревна Блохина, я истица Ника Стар. И это я гражданская жена этого человека.

Еще один палец выдвинулся в сторону несчастного Шутова. Перст судьбы, не иначе.

– Меня зовут Мария Николаевна Суворова, но все знают меня как Мику Блох. Я певица. И господин Шутов обещал мне карьеру, как своей гражданской жене. И обманул. Так что я тоже истица.

Я мысленно поздравила всех участников процесса с первым успехом. По крайней мере свои полномочия в зале заседания «курицы» выучили. Уже хорошо.

– Я адвокат Марк Трезвонский, представляющий в данном судебном заседании интересы всех трех истиц, – представился человек, которого я бы предпочла не видеть.

Больше всего мне хотелось вцепиться Трезвонскому в его наглую физиономию, после всего того, что он сотворил с Мироновым. За прошедшие полтора месяца Виталий похудел и поседел, так что вся эта история, которая через два дня должна была прийти к логическому концу, сказалась на его здоровье не лучшим образом.

– Шутов Валентин Аркадьевич, ответчик по делу, – медиамагнат был краток.

– Артем Павлов, представитель ответчика, адвокат.

Что ж, модный дорогой юрист тоже не растекался мыслью по древу. Все документы, подтверждающие сделанные заявления, уже переданы суду, и сейчас Дима внимательно их изучал, сверяя паспортные данные и договоры об оказании юридических услуг.

Конечно, момент открытия судебного заседания – это не просто формальность, а важный ритуал, подчеркивающий значимость правосудия и поддерживающий раз и навсегда заведенный порядок в зале суда. Так что установление личности участников, даже если их физиономии по пять раз на дню мелькают по телевидению, все равно важный момент, который нельзя пропустить.

Далее Дима, также в соответствии с порядком ведения судебного заседания, кратко напомнил участникам процесса об их правах и обязанностях, предусмотренных процессуальным законодательством. Лика, Ника и Мика в этот момент откровенно скучали. Похоже, слова о праве на защиту, праве давать показания на родном языке, представлять доказательства и заявлять ходатайства ни о чем им не говорили. С тем же успехом Дима мог говорить на китайском.

– Есть ли у сторон отводы к судье, секретарю судебного заседания или заявленным адвокатам и экспертам? – поинтересовался Дима.