– И я! И я! – подтвердили хором Ника и Мика.

– Дамы, что вы переживаете? Это всего лишь ваши алименты за месяц, – подтрунил над ними Павлов, собирая свои бумаги.

– Решением суда все расходы, понесенные господином Шутовым, также взыскиваются с истиц, – сообщил Дима.

– Да-да, и кроме пошлины, это еще и расходы на адвоката. Господин Павлов передаст наш с ним договор в обоснование взыскиваемой суммы.

Я снова усмехнулась. Артем Павлов входил в число самых дорогих адвокатов страны, и его услуги, пусть даже и такие пустячные, стоили не меньше, чем те десять тысяч долларов, которые проглотил его изворотливый коллега Трезвонский.

– Что??? – хором заголосили дамы. – Ах ты, гад ползучий, ах ты, скотина такая, ах ты, негодяй, да мы тебе сейчас покажем.

Лика, Ника и Мика с кулаками набросились на несчастного Трезвонского, который, словно заяц по полю, заметался по залу заседаний, с трудом нашел дверь, выскочил в нее и побежал, роняя бумаги.

Зал снова грохнул от хохота. Довольный процессом Дима улыбнулся мне одними глазами и удалился в совещательную комнату. Пресса, тоже удовлетворенная уровнем скандала, начала собирать камеры и микрофоны. Сегодня вечером зрителей ждало небывалое по накалу страстей зрелище. Вот только для репутации господина Трезвонского оно не сулило ничего хорошего.

В день суда Натка проснулась на час раньше, чем обычно. Повернув голову, она посмотрела на мужа. Таганцев сладко посапывал – так могут спать только люди с абсолютно чистой совестью. Она улыбнулась, как делала всегда, когда видела Костю. Все-таки как же ей повезло, что они встретились.

Натка сама осознавала, что рядом с Таганцевым стала, по сути, совсем другим человеком. Та легкомысленная, поверхностная, все время влипающая в неприятности Наталья Кузнецова исчезла, растворилась, явив миру основательную жену и мать двоих детей, а также председателя ТСЖ. Не идеальную, конечно, но людей без недостатков не бывает, и если кто-то говорит иначе, то просто заблуждается.

Впрочем, и однозначно плохих людей нет. В любом человеке намешано столько красок, что сразу и не разберешь. Вот, к примеру, Варвара Миронова. Плохая она или хорошая? Натка точно знала ответ на этот вопрос. Разная. А какая краска проявится сегодня, в ходе суда, черная или белая, станет ясно уже через несколько часов.

Натка уже несколько раз спрашивала у старшей сестры, что именно решил Миронов в отношении Варвары. Если сегодня в суде она откажется от всех своих притязаний на его имущество, то поможет он погасить ей американский долг или оставит голой и босой? Лена не знала ответа на этот вопрос, потому что считала для себя неэтичным обсуждать его с Виталием.

Натка видела, что сестра действительно искренне полюбила этого мужчину, кстати, тоже неоднозначного и неидеального, и ей все равно, с какой частью своего состояния он останется. С точки зрения рациональной Натки, это совсем неразумно, потому что Мишка только начинает жить, и для того, чтобы вырастить его здоровым и всесторонне развитым, денег потребуется ой как много.

Но давить на сестру, она точно знала, совершенно бессмысленно. Лена всегда принимала решения сама, и лезть к ней с советами опасно, особенно когда она их не просила. Таганцев в этом вопросе тоже Натке не помощник – он жестко пресек попытку поговорить на эту тему и заявил, что Лена с Виталием сами разберутся.

Таганцев на заседание суда не собирался, ему нужно на работу. Он не сомневался, что все пройдет хорошо, особенно в отсутствие Трезвонского, от чьих услуг Варвара отказалась. Подлый адвокатишка попытался было, ссылаясь на договор, потребовать неустойку в размере тридцати тысяч долларов, но Таганцев быстро надавал ему «по рогам», прозрачно намекнув, что договор заключен в рамках мошеннической схемы, по поводу которой уже возбуждено уголовное дело. Мол, если малоуважаемый Марк Анатольевич хочет усугубить свое и без того тяжелое положение и поднять с земли реальный срок, то вполне может настаивать дальше.

Трезвонский счел за лучшее не настаивать и с Варварой расстался «мирно», подписав бумагу, что не имеет к ней финансовых претензий даже за билет до Москвы, несколько ночей в гостинице и предоставленные «подъемные». Вот и хорошо. Варвара, когда Костя видел ее в последний раз, выглядела плохо. Осунулась и даже похудела. Свободных денег у нее оставалось мало, кот наплакал. Но единственное, о чем она просила, это помочь ей устроиться на работу.

– А что, маникюр и педикюр я делаю хорошо. Мне бы найти какой-нибудь салон, чтобы на скромную жизнь хватало. И квартиру какую-нибудь снять. Небольшую.

От той наглой бабенки, которая около двух месяцев назад позвонила в квартиру Миронова и предстала перед глазами Лены, ничего не осталось. Вся спесь куда-то улетучилась, вот ведь как бывает. Или эта спесь наносная, ненастоящая?

Впрочем, думать о характере и сущности Варвары Мироновой Натке было не то чтобы неинтересно, а просто некогда. Дружить семьями они, к счастью, все равно не будут, так и нечего голову забивать.

В Таганский районный суд Натка приехала за полчаса до начала заседания. Лены в ее кабинете не оказалось; как сказала помощница, она ушла к Плевакину. На помощницу Натка взирала сурово. Знала, что та стучала Трезвонскому и чуть не довела Лену и Диму до квалификационной комиссии по этике. Хорошо, что Плевакин – человек понимающий, быстро во всем разобрался и наказывать никого не стал. А могло ведь все закончиться серьезными неприятностями.