Винни мог бы разозлиться, мог бы бороться за свое положение старшего мужчины, но его совершенно не интересует King Industries и еще меньше — ее подпольные сделки. В этом отношении мы одинаковы, и, несмотря на выбранный мной карьерный путь, Papa настаивает на том, что однажды я возглавлю бизнес, по крайней мере, законную сторону.

Врач все еще может управлять многомиллионной организацией, principessa5. Империя Кингов должна выжить, если мы этого хотим.

Он так долго был в ловушке этой жизни, что искренне верит, что из нее нет выхода. Поступление в медицинскую школу — это мой выход, и, даст Бог, мой отец проживет долгую жизнь, и мне не придется в ближайшее время брать бразды правления его юридической или криминальной империей в свои руки.

— Ну, я собираюсь встретиться с Джесс за чашечкой кофе. — Он встает, выгибая темную бровь. — Ты уверена, что не хочешь пойти? Papa может прислать Тони с моей охраной. Я уверен, что даже он согласился бы на это.

Тони всегда был правой рукой Papa. Он как член семьи и теперь редко пачкает руки в темной стороне бизнеса. Я со вздохом качаю головой. Мне была невыносима мысль о том, что на моих руках будет еще больше крови.

Я поднимаю книгу и сую нос между страниц. — Я просто буду жить опосредованно, благодаря своим лучшим друзьям-книгам.

— Как хочешь, Белла. — Он вытягивается в талии, светлые глаза прикованы к моим. В свои восемнадцать он уже затмевает меня, что довольно неловко. — Но в конце концов тебе придется покинуть это место. И тебе придется выбрать охранника.

Я съеживаюсь от этой мысли, волна ледяных пальцев пробегает по моему позвоночнику. — Может быть… — шепчу я. — Но не сегодня.

— Позже, Белла. — Он разворачивается к двери, машет Джерри на прощание, и я чертовски ревную, наблюдая, как он небрежно переступает порог.

Хотела бы я набраться смелости…

— Buon giorno, principessa6! — Papa появляется в дверях, жонглируя подносом со "Старбаксом" и банкой "Нутеллы" в одной руке и букетом калл в другой, любимых маминых цветов. Его темные глаза сканируют меня, как будто мне могло быть причинено какое-то зло в безопасности нашего тщательно охраняемого пентхауса за последние двадцать минут с тех пор, как он ушел. Он опускает свою высокую фигуру на подушку рядом со мной, ставит цветы в вазу на коктейльный столик и с отвращением подносит к губам карамельный фраппучино, прежде чем поставить банку с моим любимым лакомством мне на колени. — Твой кофе и завтрак…

Для Papa если это не настоящий итальянский эспрессо из его старого школьного кофейника, приготовленного на плите, то это ненастоящий кофе.

Я делаю глоток, и улыбка мгновенно расплывается на моем лице. Так вкусно… Я едва сдерживаюсь, чтобы не открыть баночку с нутеллой и не опустить туда палец. Но я подожду, пока не останусь одна, чтобы побаловать себя.

Мой отец поворачивается ко мне, что-то нечитаемое скрывается за этой хорошо сделанной маской. Он не часто надевает ее в кругу своей семьи, из-за чего глубоко внутри клокочет тревога. — Иза, мы с твоей мамой поговорили и считаем, что пришло время найти замену Франческо.

Я открываю рот, чтобы возразить, но он прерывает меня, поднимая руку.

— Я знаю, как это тяжело для тебя, и поверь мне, ничто так не нравится мне, как то, что ты находишься под моим пристальным наблюдением. Но это становится нездоровым. — Он указывает на стопку книг на кофейном столике, затем на пушистые тапочки под диваном, прежде чем остановить свой настороженный взгляд на моей пижаме. — Прошел месяц, principessa. Фрэнки бы этого не хотел…

— Откуда ты знаешь, чего хочет Фрэнки, Papa? Откуда у тебя вообще могли быть идеи? Как может любой из нас? Потому что он мертв, а мертвецы не говорят, они не думают, их сердца больше не бьются, легкие не функционируют… — Рыдание подступает к моему горлу, прерывая мой маниакальный лепет, и папа рывком прижимает меня к своей груди.

Его рука гладит меня по затылку, и он успокаивающе шепчет, как когда-то, когда я была глупым ребенком, разбуженная кошмаром или напуганная фильмом, который Алессандро заставил меня посмотреть у них дома. — Мне так жаль, Иза, — шепчет он. — Больше всего на свете я хотел бы избавить тебя от темных сторон нашего наследия, от нашего ужасного мира. — Он держит меня на расстоянии вытянутой руки и пронзает взглядом своих выразительных радужек. — Но я должен подготовить тебя к тому, что должно произойти. Ты всегда будешь наследницей империи Кингов, а вместе с ней и ответственности. Я надеюсь защищать тебя от этого как можно дольше, но я не могу делать это должным образом без охраны рядом с тобой.

— Я не могу…

— Да, ты можешь, и ты это сделаешь. — Он встает и кивает головой на часы над кухонной плитой. — У меня есть четыре кандидата, которые придут сегодня на собеседование с тобой. Я уже проверил их всех, и любой из них был бы прекрасным выбором. Я надеюсь, что предоставление тебе возможности выбрать своего телохранителя поможет в этом процессе, но если ты не можешь выбрать, тогда я решу за тебя.

Я вскакиваю, мои босые ноги покалывает от прикосновения к прохладному мрамору. — Нет, я не готова, — рычу я. — И с каких это пор ты пытаешься выставить меня из пентхауса? Всю мою жизнь ты хотел прямо противоположного! Подростком мне никогда не разрешали ходить на вечеринки с ночевкой, в кино с друзьями, на свидания с парнями. Ничего.