Я достал пачку денег и показал её Понтеру. Судя по пачке, там должно было быть не менее, чем двенадцать тысяч ассигнациями. Большие, даже огромные деньги. Этого хватило бы с лихвой не только расплатиться полностью с моим долгом, но ещё и здорово так проиграться.

Я видел, как заблестели глаза у всех бандитов, при этом рыжая баба лишь хмыкнула, но… нагнулась, паскуда, демонстрируя манящее декольте. Наверняка, мой реципиент уже должен был поплыть, так что и я расслабился и наслаждался видами лишь чуть прикрытого женского тела. Делал все так, как должен был, чуть ли не пуская слюни. Краем глаза проследил, что реакция правильная и что Анфиса полагает, что отлично сделала свою работу. Мальчик, то бишь я, по мнению бандитов, готов к тому, чтобы его облапошили.

— А где играть будем? И я хотел бы по-крупному! — не отрывая взгляда от женских прелестей, сказал я. — Я хочу большую игру, и чтобы уважаемые люди были, так, чтобы не я один дворянин. Невзирая на то, что будет много игроков, такую игру держать нужно в тайне. Обо мне и так уже много слухов ходит.

— За то не изволь беспокоиться, — сказал Понтер. — Люди будут, но хватит ли тебе, барчук, денег отыграться?

— Пяти тысяч не хватит? — спросил я.

— Ассигнациями? Хватит, — подумав, сказал шулер. — Ты же показывал нынче больше.

— Серебром, — сказал я, а Понтер закашлялся, Анфиса моментально пересела по мне на колени, я насилу уследил за нею, столь паскуда быстрой была.

Сразу же стало несколько не до разговоров. Молодое тело быстро реагировало на манящую теплоту женщины. Сущее испытание для меня — сохранять в таких условиях хоть толику хладнокровия.

Поменялись в лицах и бандиты. У них как-то моментально прошли все обиды, я прямо-таки видел перед собой чуть ли не друзей, так они мне улыбались, стремились угодить, при этом подчеркивая моё превосходство над ними. А почему бы и нет, если на кону такие деньги?!

Я же показал двенадцать тысяч, но по факту там меньше четырех тысяч. А тут я пообещал, что выплачу все долги, а ещё и сыграю на пять тысяч рублей. Это такой куш, которым заинтересуются самые серьёзные люди Ростова.

Что мне и нужно. А ещё мне бы какого-нибудь серьёзного товарища в помощь. Какого-нибудь бы горячего кавказского князя, который смог бы своими истериками позволить мне сделать нужное. Впрочем, один дворянин со мной за столом играть будет. Это Лавр Петрович.

За те четыре дня, что мы добирались до Ростова, и за время подготовки к выезду, мы с Лавром немало тем обсудили, смогли даже провести своего рода тренировку. Поговорили и о людях, живущих и промышляющих в Ростове, явно криминальном городе, недаром кто-то назвал Ростов Папой, и был этот кто-то явно преисполнен блатной романтики.

Что интересно, одним из моих информаторов по городу стал мастер Козьма. Он уходил от ответа, кому именно продавал свои изделия, но мне так кажется, что случись поножовщина, и у бандитов обнаружатся ножи, что были изготовлены в моей же мастерской. И вот же паразит, только он видел, что я уже начинаю закипать, недовольный, что он гонит заказы «налево», то сразу же начинал закидывать меня добрыми вестями про револьверы. И всё так дозировано, по чуть-чуть.

Я кричу на Козьму, что он связался с криминальными элементами, а он мне отвечает, что уже послал письмо в Тулу. Я ему про то, что и вовсе хозяина обманывать нельзя, а он мне рассказывает, что уже готовы заготовки для барабанов и он начинает их сверлить, а также есть два отлитых вручную патрона. И вот таким образом я, ничего не добившись от мастера, вышел от него удивительно удовлетворённым, даже, можно сказать, счастливым человеком и сейчас могу встретиться с людьми, которых я же сам и вооружаю, пусть и косвенно.

Тем не менее, мастер прощен, он выдал мне вполне грамотный расклад по бандитским группировкам в Ростове. И я, признаться, был даже несколько ошарашен, что в городе, который начал развитие не так давно, уже формируются целые кланы, устанавливаются бандитские традиции.

— Алёшенька, — томным голосом, распространяя свои флюиды не меньше чем на версту, обратилась ко мне Анфиса. — И неужели у тебя нет никакого желания со мной помириться?

И что тут ответить?

— Конечно, я только и мечтаю об этом! — восторженно заверил ее я.

Надо играть роль пацана, которому вот-вот перепадёт подержаться за женскую титьку.

— И какой подарок ты нынче привез? Ты всегда привозил подарки, — всё тем же завораживающим голосом спросила Анфиса.

— Ну, где же я куплю достойное тебя? Не в поместье же своём, которое и так сгорело. Но мне удалось найти тайник своего батюшки, — выкрутился я, одновременно предоставляя всем собравшимся вполне удобоваримую легенду, откуда всё же у меня образовалось только денег.

На самом деле я с собой не брал даже половины из тех денег, что у меня имеются. То, что демонстрировалось бандитам, та пачка ассигнаций — это всего лишь «кукла». То есть внутри была бумага, присмотревшись к которой, можно понять, что она далеко не того качества, на которой печатаются ассигнации.

— Пойми правильно, Алексей Петрович, никакой уважаемый человек не сядет с тобой играть больше, если ты не расплатишься с теми долгами, что уже имеешь. Отдай тысячу рублей, и тогда я сделаю всё по высшему классу. Играть придут уважаемые люди Ростова, — сказал Понтер.

Я ждал, когда вопрос о моём долге вновь всплывёт. Понтер достаточно грамотно себя вёл со мной. Он выждал время, мы с ним выпили пару бокалов вина, после я даже замахнул рюмку водки. И, вот теперь, когда можно было бы подумать, что я уже забыл любые обиды, когда можно было бы уже и самому Понтеру сделать вид, что и он обиды не помнит, вновь прозвучал вопрос о долге. И это хорошо, я-то предполагал, что придётся отдавать сразу полторы тысячи рублей, а Понтер запросил только одну тысячу. У него тут свой расчёт — теперь я, вроде бы, должен смолчать, что на самом деле должен немного больше. Я и промолчу, и не будет счастью моему границ, что останется чуть больше денег, которые я также должен проиграть.