Ксавье указывает на мое платье.

— Тем не менее, я рад, что мамины платья тебе идут.

Я прикусываю губу и опускаю взгляд на платье. Это нежно-зеленое платье с коротким рукавом, которое облегает шею, стягивается на талии и струится по полу мягкими волнами. Оно напомнило мне дождь на листьях, спокойный, но запоминающийся. Осознание того, что оно принадлежало моей матери, делает ситуацию… грустной.

— Позволь мне отвести тебя в тронный зал. Мы можем вести дела там, — говорит Ксавье, хотя это больше похоже на команду, когда он поворачивается спиной и уходит, ожидая, что я последую за ним без лишних вопросов.

Я складываю руки на груди, но следую за ним. Мне нужно получше познакомиться с туннелями, если я собираюсь покинуть их в ближайшее время, и следовать за моим братом повсюду кажется лучшим способом.

Если я сбегу, куда я вообще попаду? В другое королевство?

Я чешу затылок. Королевство Эстал — самое большое из всех королевств в Зеркале. В нем легче исчезнуть, но слишком много людей знают меня здесь, особенно в Гронеме.

Может быть, королевство поменьше было бы неплохо. Место, где можно начать все сначала.

— Вот и мы, — Ксавье останавливается перед массивными шторами глубокого ржавого цвета.

Мой позвоночник напрягается.

— Это те…

— Нет, — он изучает меня, страх закрадывается в меня. — Они расходятся в сторону.

Он демонстрирует, берясь за одну из панелей и осторожно приподнимая ее, за ней виден тронный зал, сверкающий огнями.

— О.

Я удерживаюсь на ногах и пробираюсь вперед, мимо занавесок. Мое дыхание становится легче, поскольку никакая магия не прикасается ко мне и не пытается развеять мои страхи — не то что черные занавесы Подполья.

Ксавье указывает на два трона в передней части комнаты.

— Мой и твой, если только один из нас не женится.

Я смотрю на серебряные троны, один из которых сделан из стальных осколков, а другой — из железных лоз. Оба украшены кожаными подушечками и сверкают мелкими бриллиантами, рассыпанными повсюду.

— Мой, — недоверчиво шепчу я, мой взгляд опускается к коронам, лежащим на сиденьях.

Ксавье ухмыляется.

— Все эти годы я ни разу не надел свою. Я пообещал себе, что не буду этого делать, пока мы не воссоединимся.

Я поворачиваюсь к нему, на сердце у меня теплеет.

— Правда?

Он кивает.

Я оглядываюсь на короны, мое тело тянется к короне с острыми концами и кроваво-красными рубинами, покоящейся на троне из стальных осколков.

— Ты убил мою лучшую подругу, — выдыхаю я, медленно качая головой, не позволяя чувству тепла в моем сердце распространиться.

Ксавье потирает подбородок.

— Я так и сделал, и… — он прочищает горло. — Возможно, ты была права. Я завидовал вашим отношениям с ней, но другие причины, по которым я убил ее, гораздо сложнее.

Я сглатываю и заставляю себя встретиться с ним взглядом. Его глаза такие же, как у меня, такие светло-голубые, что кажутся почти серыми. Штормы-близнецы.

— Только в этот раз я выслушаю. Скажи мне правду или никогда больше не говори об этом.

Ксавье кивает.

— Убийство твоей подруги ожесточит тебя. Я действительно сожалею о том, что так безжалостно лишил ее жизни, но я не жалею, что сделал это в целом. Я потерял все, чтобы стоять здесь, в этом тронном зале. Если ты хочешь быть мне равной, то тебе тоже нужно это сделать.

Его скулы заостряются, а челюсть сжимается.

— Ты можешь подумать, что я психопат, но пролитие крови — это единственный язык, на котором я действительно умею говорить бегло и ясно. Конечно, это был единственный способ справиться со своими врагами в Подполье.

Я складываю руки.

— Это психоз, — говорю я, наблюдая, как поникли его плечи. — Но, — поправляю я, — я также понимаю. Возможно, мы выросли порознь, потерянные друг для друга, но мы оба выросли на этих улицах, в руках Роялистов. Мы познали жажду крови в юном возрасте.

Я вздергиваю подбородок.

— Тем не менее, я не понимаю, почему ты продал этих девушек, почему ты чуть не убил меня за то, что я освободила их.

— Это прикрытие, — объясняет Ксавье. — В основном. Иногда что-то случается прежде, чем я могу это контролировать. По вечерам на аукционах я выставляю самых свежих девушек, смотрю, кто предложит самую высокую цену, а затем выслеживаю их и устраиваю охоту. Если бы ты посмотрела, что происходит на самом деле, ты бы увидела, что ни к одной из девушек никто не прикасался, по крайней мере, не так, как ты подумала.