Все кто был рядом, засмеялись истеричным смехом. Отходняк пошел. Четыре сотни это не шутка, все равно страшно. Раненые в бок отделались касательными ранениями, а вот ранение в плечо было серьезным. Пришлось разводить костер и проводить операцию по извлечению пули, под местным обезболиванием. (150 грамм самогона). Крупные сосуды не задеты, обошлось.

Бойцы под присмотром хорунжих проводили все необходимые действия. Отловили семнадцать лошадей и достали из кучи девять джигитов не особо пострадавших, только основательно помятых, вследствие падения с лошади. Они со связанными руками сидели под охраной двух бойцов. Рома со своими стрелками, на трофейных лошадях, поехали в сторону заставы, что бы разведать обстановку.

Через часа полтора, вернулся Рома с пятью живыми бойцами, что были на заставе.

По их виду я понял, случилась беда. Они сгрузили четыре больших свертка из бурок и встали молча рядом.

— Разверни — прохрипел я. Горло пересохло в миг.

Рома развязал все четыре и я увидел изувеченные тела моих бойцов с отрезанными головами.

— Отстреливались до последнего, видно много народу положили. Измывались после смерти, крови мало. — все молча стояли вокруг.

— Вот и откликнулись тебе твои художества, Петя — прошептал я.

Меня не захлестнула ярость, кровь не ударила в голову. Наоборот холодная волна смыла все чувства и мысли. Я подошел к пленным.

— Кто резал? — смотрю каждому в глаза по очереди. Кто-то опускает или отводит взгляд, четверо смотрят зло, дерзко. Самый смелый встал.

— Я резал, хорошо русский резать, как баран — и он деланно рассмеялся.

— Кто ещё — Савва переводил.

Поднялись двое.

— Пусть он тоже встанет — указал я на четвертого храбреца.

— Развяжите их и дайте им шашки.

— Петр Алексеевич, не стоит — пытался вразумить меня Андрей.

— Выполнять — сказал сквозь зубы и смотрю на Савву и Эркена. Савва принес четыре шашки, а Эркен развязал пленным руки. Они стояли и разминали кисти, сосредоточенные и собранные. Поняли, что получили шанс сразиться и может быть остаться в живых. Бойцы образовали круг метров двадцать. Когда они размялись, Савва бросил перед каждым шашку. Пленные были готовы. Я снял все лишнее, достал шпагу и кинжал. Встал перед ними и произнес.

— Бисмиляи рахмони рахим и с криком «Аллах Акбар» стремительно сблизился с противниками. Дальнейшая последовательность моих действие не отложилась в моей памяти. Очнулся от того, что предо мной, в метрах трех стоял Савва и кричал.

— Очнись, командир, все уже, да очнись ты.

Я стоял среди порубленных, изрезанных тел от которых парило. Все со страхом смотрели на меня. Особенно пленные.

Подошел к ним.

— Савва, переводи. Когда идет война, люди умирают. Но если я узнаю, что кто-то оскверняет тела моих воинов, я найду его и вырежу всю семью, все селение. Запомнили. Хорунжий отпусти их, дай три лошади и бурки. Выполнять.

Сел возле костра, в душе пустота и холод. Не замечаю ни чего. Мне приходилось терять своих друзей, сослуживцев. Порой их смерть была страшной и мучительной. Но все равно, каждый раз, это отзывается острой болью и оставляет рубцы на сердце. К этому невозможно привыкнуть.

Рядом присели Савва и Эркен.

— Не кори себя, командир. Видно парни бились отчаянно и не мало положили горцев. Вот те и озверели. Мы нашли два ружья и пистолет среди трофеев. Одно помеченное, Федьки Дубкова. Всяко может случиться, служба у нас такая. — Вздохнул Савва.

— Вашбродь, так что сотнику передать? — спросил подошедший младший урядник Лоскутов. Наверно видел, как я тут лютовал, вот и робеет.

— Скажи, пусть снимается, ушли горцы, кто остался.

Он ускакал в сопровождении двух казаков. Приехал Егор Лукич и деятельно принялся руководить всем. Просидел часа два, потом сбросил апатию и перестал грузиться негативом. Встал, принял рапорты хорунжих, осмотрел и отправил раненых на базу. Подозвал старшину.

— Егор Лукич, ты по решай на счет погибших, чтобы все по людские было. Скажешь, пусть хоронят всех сразу, в одно время. Почетный караул будет, потом объясню.

Итог боя был впечатляющий. Сто шестьдесят два убитых, раненых, пленных нет. Семнадцать лошадей. Все трофеи вывезены.

Савва проявил себя как толковый оперативник. После моей схватки, он допросил двоих пленных. Они под впечатлением увиденного без запирательств рассказали всё, что знали. Набег возглавлял Исмоил, уроженец селения Агель. Лет восемь назад, его изгнали за буйный нрав и какое-то темное дело связанное с девушкой. В прошлом году он вернулся и заявил, что является доверенным лицом Абдулах –амина, стал призывать сельчан к борьбе с неверными. Исмоил объявил поход на наши селения, уверяя, что мы не ждем нападения и захватить нас будет легко. Многие отозвались на призыв и он собрал больше четырехсот всадников. Когда они двигались к нам, разведчики обнаружили два секрета и хотели захватить их, но они отказались сдаться и оказали упорное сопротивление. Захват обошелся больше двух десятков убитых, точное количество он не знает. Разъяренный потерями Исмоил изрубил тела погибших и отрезал головы. Им оказался тот горец, который грозился резать русских. Пленные потрясенные расправой над Исмоилом поклялись ни когда больше не выступать против шайтана Ивана и они даже в мыслях не держали, глумиться над телами врагов.