— Надо чистить рану, ну и все остальное. Бирюк, тащи скорую помощь.

Разрезал повязку, штаны. Обработал рану и стал чистить пинцетом.

— Сейчас Илья, надо потерпеть, будет немного больно. Дайте ему ремень в зубы.

Приготовил зонд и распустил жгут, выдавилась тёмная свернувшаяся кровь и далее медленно вытекала венозная. Хорошо, артерии не задело. Очистил, вставил турунды и наложил повязку.

В доме послышался шум, возня, невнятные вскрики. Из дверей появляется Савва, который вёл согнутого пополам, с вывернутой рукой, Зелим бея. Так водят задержанных или арестантов. Бойцам очень нравятся подобные ухватки, болевые приёмы, быстрое связывание пленного. Занятия по рукопашному бою никто не пропускал. Следом вышел Эркен и кивнул мне. Замечательно, что-то нашел. Зелим бей мужчина лет сорока, ниже среднего роста, крепко сложенный, в штанах, рубахе и босой. Он злобно что-то выкрикивал и орал, пытался выпрямиться, но всякий раз со стоном сгибался обратно. Гладковыбритый череп и рыжая борода с усами, крашенная хной, мода такая. Глядя на меня, снизу вверх, сверлил меня злобным взглядом.

— Ругается шибко, грязно. Говорит, что мы шакалы, воры, которые нападают по ночам. Он обязательно найдёт тебя, командир и отомстит страшно. Ты пожалеешь, что родился.- Переводил Савва, контролируя Зелим бея заломленной рукой. Обратил внимание на бойцов, которые складывали собранное оружие.

— Бирюк, принеси шашку.

Он выбрал клинок и подал мне. Я бросил клинок к ногам Зелим бея.

— Если убьёшь меня, тебя отпустят, даю слово. Савва, отпусти его.

Зелим бей выпрямился, огляделся вокруг, разминая затёкшую левую руку.

— Они сдержат твоё слово, когда я убью тебя? — Савва перевёл, отведя за спину руку с пистолетом.

Я кивнул. Он взял шашку, сделал несколько поворотов, привыкая к ней, и стал медленно обходить меня против часовой стрелки. Решил не тянуть и сделал несколько выпадов, нанося колющие удары. Отбив очередной мой укол он ожидаемо нанёс секущий удар. Аккуратно поймав клинок, отвёл его в сторону и с шагом полоснул по левому бедру. Левая нога Зелим бея немного просела, и он, зажимая рану левой рукой, наклонился немного вперёд. Я шагнул вправо и резко ударил по шее. Отрубленная голова упала, прокатившись несколько шагов. Из шеи брызнул фонтан крови и тело, простояв несколько секунд, упало. Кровь толчками продолжала литься из раны.

— Так себе рубака. — Констатировал Савва, подбирая клинок,

— Но всё равно, упаси бог, с тобой встать в круг, командир.

Вытираю клинок о рубаху Зелим бея и боковым зрением вижу Азамата. Все трое стоят с завязанными руками под охраной Аслана. Видно, смотрели мой поединок. В глазах Хату и Азима страх, Азамат смотрит с восхищением. Замаскировались, значит.

— Савва, найди мне старшего, кто здесь остался. Артём, Осип, готовьтесь к переходу. Отберите двадцать пять лошадей, корм на пять дней, трофеи упакуйте, всё старьё и барахло сложите здесь. Да и котёл найдите, а лучше два. Выход завтра.

Все быстро разошлись по делам. Подошёл Аслан, прежде усадивший ' пленных' у стены дома.

— Там в конюшня четыре хороший конь, я буду смотреть, что надо, собирать буду. Хамза сказал до линия три дня идти, если с обоз четыре.

— Ладно, иди, а пленных, кто смотреть будет? — Усмехнулся я.

— Они хороший пленный, один верёвка завязал, крепко завязал.—Рассмеялся Аслан и пошёл смотреть, что надо, проще мародёрить. Не для себя, а для обеспечения моего быта и питания в дороге. Савва привёл двух стариков, ну как стариков, чуть за пятьдесят, но еще крепких и бодрых. В черкесках, каракулевых папахах и с резными палками, для солидности.

— Ассаляму алейкум уважаемые. Скажите всем, что мы не тронем никого, но если кто-то причинит вред моим людям, я вырежу все селение, всех без разбора. Приведите пленных и не вздумайте прятать их. Заберу двадцать лошадей и пять баранов. Выполнять все требования моих людей. — Савва исправно переводил.

— Хорошо, господин, ты разрешишь похоронить убитых?

— Да, можно.

— Твои люди забрали все оружие, когда вы уйдёте, нам нечем отбиваться и охотиться. — Старик вопросительно посмотрел на меня.

— Когда мы уйдём, оставим то, что посчитаем возможным. Успокой людей, грабить, убивать и насиловать не будем. Только пусть все сидят по домам и без нужды не ходят. Ещё, женщины должны выпечь пятьдесят штук хлеба, я заплачу серебром.

Видимо, старики успокоились и собрались уходить, один из них повернулся

— Могу я спросить, кто ты, господин?

— Сотник Иванов, запомнил.

Старик кивнул и вышел за ворота. Подошёл Эркен.

— Пойдём командир, покажу.

В нише, где прятался Зелим бей, нашёлся кожаный мешок, в котором лежал мешочек с золотыми турецкими монетами, в другом серебряные, мешанина из разных монет. Ювелирка и всякая мелочёвка из драг металла, серебряные браслеты, кольца. Турецкий кинжал, украшенный золотом и камнями, клинок дамасской стали. Двое часов, золотые и серебряные и даже литые, золотые пуговицы. Эркен притащил кожаную сумку.

— Это Решат эфенди сумка, его пояс и всё, что с него и его людей снято.

В поясе были французские золотые монеты, в поясах его нукеров, несколько золотых лир и турецкое серебро. В сумке свёрнутый фирман, три приличных мешочка с турецкими серебряными монетами, курешами, один мешочек с золотыми лирами, мелких акче не было. Четыре клыча, сабли, хорошей работы, украшены серебром. Одна из дамасской стали, видимо, принадлежала эфенди, пять кинжалов, золотые часы, очень красивые, с золотой цепочкой.