— Может, всё-таки, передумаете Шарль, им всё равно не взять нас. Мы перестреляем, сколько сможем и уйдём. Вы хотите умереть ради любопытства, не стоит.

— О, лейтенант, вы слишком самоуверенны. Я сказал, чтобы ни приближались близко и обо всех наших договорённостях.

— Дауд, ты, всё понял.

— Да, господин, всё исполню, как договаривались. — Улыбался Дауд, подленькое так.

Отдал ружьё Савве и лишнее барахло.

— Может, не стоит, командир, хранцуз ой непрост, видно, волчара. — Тихо спросил Савва.

— Меня тоже не на помойке нашли, зарежем француза, всё польза делу, видать он у них советник.

Шарль снял черкеску, достал саблю и разминался.

— Ну, что лейтенант, приступим?

Вытащил шпагу и подошёл к французу, который стоял в классической стойке саблиста. Он оценивающе осмотрел меня и мою свободную стойку. Начал быструю атаку, по всем уровням, прощупывая мою оборону. Чувствовалась рука мастера, хорошего мастера. В этот раз попался противник высокого класса. Я оборонялся, осторожничал и намеренно допустил незначительные ошибки. Наконец француз достал меня, порезал левое предплечье, не сильно, но кровь окрасила полёвку. Горцы криками приветствовали удачу француза. Он осмелел, поверил, что я запаниковал и атаковал меня с целью нанести секущий удар по шее. Настал мой момент, поймал его клинок и повёл свою шпагу вдоль его клинка, сделал широкий шаг левой ногой вперёд и правой нанёс удар по левому колену капитана. Он провалился и практически упал, развернувши телом ко мне. Недолго думая, вонзил клинок в грудь. Все молчали, глядя на Шарля, который хрипел и скрёб ногами, затих и он. Говорят, лежачего, не бьют, бьют, ещё как бьют. Савва стоял напряжённый, внимательно следя за горцами, которые продолжали смотреть на капитана, не веря в то, что он умер. Судя по уровню мастерства, противников у него, среди горцев не было. Вытер клинок о бешмет Шарля, снял с него пояс.

— Савва, собери моё барахло.

Дауд с уважением смотрел на меня.

— Ты действительно хороший воин, сотник, правду люди говорят, что тебе шайтан помогает.

Я достал из кармана серебряный рубль, покрутил его на пальцах, как в казино, и бросил Дауду.

— Спасибо, что следил за честностью поединка. Передай своим, я не хочу лишней крови, уходите в селение, а мы пойдём своей дорогой.

— Благодарю, сотник, я передам всё, что ты сказал. Мы можем забрать убитых?

Я кивнул в ответ. Савва тщательно обшмонал Шарля и взял в повод его жеребца. Второй горец погрузил тело француза на своего коня, и мы мирно разъехались.

— Надо завязывать с этими поединками, на хер мне это надо, чуть не нарвался. Шарль действительно мастер, просто он не оценил меня, посчитав фехтовальщиком средней руки, да и не ожидал моего приёма из разряда подлых. Горцы не знают о правилах дуэли, слава богу, а то начали бы возмущаться. Мы добрались до своих. Никто не спрашивал, сами все видели, но в глазах одобрение и гордость за своего командира. Савва заставил снять верхонку, обработал рану и перевязал.

— Может зашить, командир?

— Да ладно, порез не глубокий, так заживёт, — не стал заморачиваться я.

— Не дай боже с тобой в круг становиться. — В который раз повторил Савва и покачал головой.

Пока я перевязывался, Эркен с десятком бойцов под прикрытием Ромы быстро обирали трупы.

— Вот мародёры, всё вам мало. — С досадой сказал я.

— Так трофеи, командир, не мы так свои обдерут, чего добру пропадать. — Встал Савва, собираясь присоединиться к товарищам.

— Скажи, чтобы всякое барахло не брали, на себе тащить будете.

— Своё добро не тянет. — Ухмыльнулся Савва.

Всё это время Азамат сидел тихо рядом и молчал. Странно для него. Человек эмоциональный и экспрессивный вдруг стих и замолчал. Это напрягает.

— Ты чего такой задумчивый?

— Я подумал Пётр, сколько ты и твои люди убьёте черкесов, таких как я.

— А зачем нам воевать, лучше торговать, дружить и не мешать жить друг другу. — Поморщился я.

— Болит зараза. Принимаешь подданство и живи спокойно, законы не нарушай, а ты иди служить. Если не дурак, то продвинешься по службе. Точно не знаю, но говорят, что царь признаёт дворянство и княжеский род, если докажешь.

— А как доказать, что я княжеский род? — Заинтересовался Азамат.

— Не знаю, грузины, кабардинцы и другие, приняли подданство и царь признал их родословные, значит, возможно.

Горцы оперативно заворачивали убитых в бурки, перевязывали и по двое, грузили на лошадь. Управились быстро, потянулись к селению.

— Сбор, Роман со своими прикрываешь, через полчаса отходишь за нами.

Тронулись в гору в хорошем темпе. Все молча тащили трофеи, своё, как теперь бросишь.

Уже в сумерках добрались до вершины горы. Все мокрые и уставшие, но барахло никто не бросил. Ну как барахло, в основном холодное оружие и несколько ружей. Роман, со своими, почти нагнали нас, на пять минут позже поднялись. Я вымотался окончательно. С помощью Аслана дополз до лежанки, которую он устроил, упал на неё и последние остатки сил покинули меня. Пришёл в себя оттого, что кто-то пытался сделать перевязку. Савва. Было совсем темно. Небольшой костёр горел рядом.