— Чему обязан счастью видеть вас в этих богом забытых краях?

— Я личный адъютант губернатора…

— Поздравляю!

— И прибыл для оказания помощи в обороне города.

— Как интересно!

— Вы мне не верите?

— Увы, нет. Но может у вас при себе имеются какие-нибудь документы или вас лично знает кто-либо из здешнего начальства?

— Полагаю, майор Шишелов мог бы удостоверить мою личность.

— Александр Петрович?

— Вообще-то, Григорий Евдокимович. К слову, документы у меня тоже имеются, просто я их на всякий случай спрятал на борту карбаса.

Вскоре пришел городничий, подтвердивший, что переодетый офицер и впрямь адъютант губернатора, после чего недоразумение разрешилось самым счастливым образом.

— Как же вы решились идти морем, лейтенант?

— Обстоятельства не оставили мне иного выхода, господин капитан второго ранга. С формированием обоза запоздали, так что добраться вовремя сухопутным путем не было никакой возможности. Пришлось рискнуть.

— И как же проскользнули мимо Сосновца и кораблей противника? Прелюбопытная должно быть история.

— Говоря, по совести, не очень. Шли украдкой. Сначала туман помог, потом, наверное, просто повезло. Ну и лоцман у нас опытный. Каждую банку в здешних водах знает…

— А вот с этого момента, если не трудно, поподробнее. Что за человек, откуда взялся?

— Да особых подробностей, простите великодушно, не знаю. Он из поморов, зовут Фадей Собинов. Как заметил исправник — ни в чем дурном замечен ранее не был, как, впрочем, и в хорошем. Но в своем деле дока, этого не отнять.

— Понятно. Но вы так и не ответили о цели вашего вояжа.

— Ну как же, я ведь говорил, помочь с организацией обороны.

— Ах да…

— Кроме того, на карбасе небольшой запас пороха, кремни и еще кое какая амуниция. Впрочем, она вам кажется не понадобилась…

— Ничего страшного, лишними точно не будут. Война не завтра кончится…

— Может теперь вы расскажете, что здесь произошло?

— Да ничего особенного. Мы зашли на ремонт, и тут нагрянули британцы. А потом все как-то закрутилось и вот… да не смотрите вы с таким ужасом на Тома. Несмотря на свой несколько экзотичный вид, он, в сущности, добрый малый. Кстати, мы, кажется, не встречались прежде?

— Увы, — извиняющимся тоном отозвался лейтенант. — Я из юнкеров [1].

— Да я в общем, тоже, — усмехнулся капитан второго ранга.

— Но вы захватили английский корабль?

— Далеко не один, — скромно отозвался Шестаков.

— Но это же… я даже не знаю, как назвать. Обо всем этом нужно немедленно сообщить его превосходительству!

— Всенепременно, друг мой. И мы обязательно это сделаем, просто чуть позже.

— Но почему?

— Да есть у меня одна идея…

— Слушаю вас.

Новости в Архангельск и раньше приходили не быстро, а уж теперь, после того как установилась блокада и перестали поступать заграничные газеты, так и вовсе. Так что рассказ нового знакомого о снаряжении рейдерского корабля, абордаже вражеских торговцев и схватке со все еще сидящей на мели «Мирандой» показался ему чем-то вроде авантюрного романа. Но когда он услышал о новом замысле Шестакова…

— Иван Алексеевич, я с вами!

— Но что об этом скажет губернатор?

— Потом, хоть под арест!

К слову сказать, патриотический порыв лейтенанта был как нельзя кстати. Офицеров в экипаже «Аляски» не хватало, не говоря уж о том, что большую часть команды составляли иностранцы. Последнюю проблему решили очень просто, вербуя всех желающих из числа местных жителей, в особенности рыбаков.

Вчерашние ополченцы охотно откликнулись на призыв бравого капитана второго ранга, отчего в составе ополченческой дружины образовалась изрядная прореха.

— Помилуйте, Иван Алексеевич, — кипятился Шишелов. — Эдак вы Колу вовсе без защиты оставите! А ну как супостаты опять явятся?

— Отчего же? И пушки, и инвалидная команда при вас останутся…

— Много я сними навоюю?

— Всяко больше, чем без пушек.

— Шутить изволите, господин капитан второго ранга? А ведь вы не только самых толковых мужиков забрать норовите, но и желаете оставить британских пленных, а это уж совсем ни в какие ворота. Ведь они, сукины дети, во всякий момент могут взбунтоваться!

— Это вряд ли. Куда им отсюда бежать?

— Да покуда вроде и некуда, а если враг пожалует, так непременно возмутятся. Попомните мое слово!