Ещё в прошлых жизнях я уяснил, что в бою с монстрами никогда не стоит сомневаться в своих действиях и тем более нельзя давать сомневаться в своих действиях чужим! Сомненья прочь! В случае успеха меня все поймут, а в случае неудачи судить будет некому!

— Будет сделано, Иван Васильевич, — мигом всё понял Михаил Кузьмич.

Машина завелась и тронулась по дороге. Шины тихо шуршали по асфальту, из магнитолы лилась классическая музыка, задница устроилась на мягком сидении.

Класс! Мы ехали по городу и двигались всё дальше от училища. «Ока Дьябло» тронулась следом за нами. Мы ехали, наматывая на колеса километры. Постепенно дома становились похуже и пониже. Минут через пятнадцать-двадцать мы должны будем прибыть в гости к Гиви Толстяку.

Я потянулся так, что косточки хрустнули.

Хорошо-то как! Сейчас прямо самое подходящее время для сведения счетов с жизнью.

Шучу, конечно же! Мне сейчас умирать вообще не хотелось. К тому же я получил сообщение от Марфы Васильевны:

«Господин Рюрикович, я не поблагодарила вас за наше спасение. Спасибо вам огромное за вашу самоотверженность и смелость. Страшно представить, что случилось бы, не окажись вы рядом. Ещё раз спасибо вам!»

Я невольно улыбнулся и собрался написать ответ.

В этот момент позади нас раздался взрыв!

Ну вот и сработала та яма, которую не стоило рыть другому!

Здоровенный оранжевый шар взвился к небу, растворяясь в голубизне. Михаил Кузьмич тут же затормозил и прижался к обочине. Он выскочил наружу, а я посмотрел в заднее число на машину, в которой недавно ехало живое тело.

— Разметало клочки по закоулочкам, — пронеслось около уха. — Без вариантов!

Вот и случилось. «Механик» нажал на сигнал, закапывая себя в могилу.

— Что там, Михаил Кузьмич? — окликнул я водителя, когда он открыл багажник и достал оттуда красный огнетушетиль.

— Да машина какая-то взорвалась. Помочь бы надо, Иван Васильевич! Вдруг там ещё кто остался жив?

— Конечно же, давайте поможем! — сказал я в ответ, уже зная, что там никого в живых не осталось.

Затем я вылез из машины и поспешил к горящим останкам. Я же хороший человек — я должен хотя бы сделать вид, что помогаю. В конце концов я староста первого курса жильцов Царского училища. Я не мог поступить иначе…

Михаил Кузьмич подбежал первым. Он направил пенную струю на пылающий остов машины, напоминающую сейчас горящий череп дракона. От машины несло горелой резиной, пластиком и… шашлыком… И этот запах был противным…

Я на бегу выпустил из рук водяной удар. Пламя зашипело под нашим сдвоенным напором, а потом начало отступать. Где-то далеко послышалась сирена пожарной машины.

На переднем сидении проявилась сидящая обгорелая фигура без головы. Саму голову я увидел уже на заднем сидении. Она скалилась белыми зубами в обгоревший потолок, разинув рот в неслышимом крике.

Приехавшая пожарная машина оттеснила как нас, так и подскочивших зевак. Наружу выскочили бравые ребята в форме и мигом затушили то, что ещё оставалось тлеющим.

Откуда-то нарисовались полицейские. Они шустро оцепили место происшествия и начали опрашивать свидетелей. Я тоже внёс свою лепту, рассказав, как всё было. То есть, что мы ехали, никого не трогали, а сзади ка-а-а-ак бумкнет…

Не стал говорить, что это водитель захотел сделать нам каку и ему прилетела ответка. Пусть теперь с ним на небесах разбираются по этому поводу. Я же оставил данные и место, где меня в случае чего можно найти.

Полицейские очень вежливо поблагодарили меня, кивнули Михаилу Кузьмичу и отпустили.

— Ох, бедняга, — проговорил Михаил Кузьмич. — Похоже, что переделал свою машину на газ, но что-то намудрил и в утечку попала искра.

— Да уж, бедняга, — задумчиво проговорил я. — А ведь на его месте могли быть мы…

— Ну что вы, Иван Васильевич, — замахал руками Михаил Кузьмич. — С газом я вообще никогда не связываюсь! Это такой опасный элемент… Сейчас он здесь, а через секунду взрывается. С ним вообще нужно крайне осторожно обращаться!

— Согласен, Михаил Кузьмич. Газовать нужно аккуратно, — хмыкнул я.

Водитель покосился на меня, помолчал, а потом проговорил:

— Вы уж простите меня, Иван Васильевич, но порой смотрю на вас и думаю, что вот сейчас вы сказали одно, а в виду имели совсем другое!

— Это называется мнительность, Михаил Кузьмич, — улыбнулся я в ответ. — Просто я часто ухожу в свои размышления и порой отвечаю невпопад. Не обращайте внимания, я раньше часто молчал, поскольку у ведарей в основном всё основано на движениях, а не на словах.

— Да-да, я понимаю, — проговорил водитель. — Простите за мои слова. Не подумавши ляпнул.