Я сперва подумал, что это наблюдение было за мной, но… Пару раз выходил на улицу, якобы для общения с преподавателями, и эти трое не дергались следом!

А что это могло означать? Что либо наблюдение было поставлено за Годуновым, либо за нашими спутницами.

Вышло второе…

И мне отчаянно не понравились двое из этих наблюдателей. Слишком уж они были расслаблены. Как будто не на задании, а пришли бухнуть и отдохнуть. И вот подобная самоуверенность мне очень не нравилась — люди Февраля уже должны были понять, кто я.

Когда мы сердечно прощались у дверей ресторана, то эти трое тоже вышли следом и прошли к своей машине. Я наблюдал за ними краем глаза и специально тянул время, рассказывая последние анекдоты. Девушки охотно смеялись, а Бесстужева пару раз сделала намёк, что не прочь бы продолжить вечер в их поместье…

Однако, после произошедшего в «Плакучей Иве» следовало быть крайне осторожным, поэтому я мягко отклонил приглашение и всё-таки заставил Годунова распрощаться с Карамзиной. Он искренне недоумевал — почему мы должны поехать домой, а не отправиться с приятственным визитом в гости?

Пришлось напомнить, что он ещё слаб и не полностью восстановился. Карамзина тоже поддержала меня, погладив Годунова по руке и пообещав в самое ближайшее время оторваться по полной, но ему следовало сначала немного восстановиться, чтобы ничего плохого не случилось, и он не разочаровал свою даму сердца… После такого выражения заботы Борис не смог возразить.

Михаил Кузьмич повел машину в сторону нашего дома, а я посмотрел — куда дернутся наблюдатели? Они поехали за княжеской машиной. И вот это заставило меня насторожиться ещё сильнее.

Если я ещё мог постоять не только за себя, но также и за Годунова, то вот княжны остаются на попечении своих слуг. А за их физическую крепость и военную выучку я был неуверен.

Конечно, княжны сами не лыком шиты, но… Эти двое! Слишком уж они самоуверенны!

Не может человек, что-то замышляющий, быть в себе настолько уверенным. Даже если он крутой наёмник и прошел семь кругов ада. Обязательно чем-нибудь выдаст свою неуверенность, взглядом ли, движением…

Но это…

Поэтому пришлось в поместье быстренько отвертеться от Годунова и рвануть в сторону поместья Бесстужевой и Карамзиной. Там уже был Тычимба, отправленный наблюдать и всё фиксировать. Да, пришлось бежать через окно, но иначе возникли бы лишние вопросы, а если эти трое собрались просто наблюдать, то вопросы ни к чему.

Я добрался до поместья Бесстужевой на такси. Михаила Кузьмича тоже решил не задействовать. Пусть отдыхает. Всё равно от него пользы мало, а вот помешать может, если начнется какая-то заваруха.

Возле поместья всё было тихо. Светили фонари, возле которых водили хороводы светлячки. Ворота в поместье закрыты, стены на вид напоминают неприступные. По верху идет колючая проволока — родители княжон озаботились безопасностью дочерей. Камеры мерно покачиваются, охватывая стеклянным взором периметр.

Машина, на которой уехали подозрительные личности, стояла чуть поодаль, в тени. Со стороны и не скажешь, что кто-то там задумал плохое. Три головы, машина в тени. Наверное, стоят и наблюдают…

Может я зря волновался? И это всего лишь наблюдение? Может, мне сейчас стоить расслабиться, снова вызвать такси, да отправиться домой? И эти трое всего лишь наблюдатели?

А что? Увидели, что две красивые девушки ужинают с ведарем и решили, что…

Так, что там происходит?

Из-за забора послышался сдавленный крик. После этого я почувствовал шорох рядом с собой и приготовился ударить.

— Господин, это я! — раздался голос Тычимбы. — Быстрее, там похищают девушек! Быстрее!

— Чего? — вырвалось у меня. — Как это похищают? Кто?

— Те трое, что были в ресторане!

Вот это заставило меня стартовать с утроенной скоростью. Я подскочил к воротам, они были чуть приоткрыты, как будто слуги забыли про осторожность. Вот только оплавленный след на железе сказал, что тут без магии не обошлось.

Я проник за ворота и тут же обнаружил лежащего на траве мужчину в форме и с нашивкой «охрана». Тут же выплеск адреналина в кровь достиг своего предела.

Всё, писец вам пришел, уроды!

Если я могу дать шанс исправиться по отношению к себе, то… Девушек трогать — последнее дело.

— Тычимба, ты сообщаешь мне вид сверху! — крикнул я на бегу.

— Так точно, господин! — последовал ответ.

Спустя пару мгновений мой левый глаз начал видеть всё с высоты птичьего полёта. Правый же видел приближение двухэтажного поместья. Всё ближе, ближе…

Сверху послышался женский крик. В окне второго этажа заметались фигуры.

Туда!