— Ты пила?

— Нет.

— Тогда что происходит в твоей тупорылой башке? Я почти кончил, но ты обломала весь кайф. Ебанутая дура.

Он застегнул ширинку и быстрым шагом направился на второй этаж. Кире было все равно. И от этого становилось еще веселее. Краем глаза она заметила, что Олег остановился посередине лестницы.

«Ждет, что я брошусь его умолять, просить, оправдываться. Начну рыдать и падать на колени! Ага, щас! Не сегодня, милый, не сегодня».

— Эй! — в своей излюбленной властной манере крикнул он. — Честно говоря, я уже заебался терпеть твое присутствие. Ты мне остоебенила.

— Ты мне тоже, — равнодушно бросила Кира и, спрыгнув со стола, направилась в свою комнату собирать вещи.

Ей было так легко и спокойно, что хотелось петь. Руки сами потянулись к телефону и набрали номер Алексея. Однако он не брал трубку. Тогда Кира записала ему голосовое сообщение: «Хочу поделиться радостной новостью: я съезжаю. Прямо сейчас. Ты был прав. Во всем. Если бы не ты, то я даже не знаю, кто бы смог вправить мне мозги. Спасибо за это и вообще за все».

Держа телефон в одной руке, другой девушка хаотично кидала вещи в распахнутый на полу чемодан. Она даже заметила, что в дверях стоит Олег. Он слушал. Его брови были сведены к переносице, а взгляд внимателен и сосредоточен. Взгляд, которым оценивают человека, что безвозвратно потерян для смотрящего. Если бы Кира видела его в те секунды, то наверняка бы поняла, что просто так он этого не оставит. Гридасов не привык проигрывать в спорах, особенно, когда речь шла о его сыне.

Она заметила его присутствие, только когда он заговорил:

— Уже поздно, — тихо сказал он. — Если уедешь прямо сейчас, напугаешь мать и разозлишь отца. Я сложил два и два и понял, что те синяки — его рук дело. Лучше вернуться завтра днем. Твоего чокнутого папаши не будет дома. Матери скажешь, что поссорилась с подругой, и вы решили разъехаться. Или что она уезжает за границу, где ей предложили работу. В общем, придумаешь.

Кира с недоверием смотрела на него и молчала. Ей хотелось уехать прямо сейчас, но Олег был прав. Если вернуться на ночь глядя, отец сразу начнет допрос и не поверит ни единому ее слову. А потом мама всю ночь не сомкнет глаз, потому что безумный деспот не даст ей уснуть. Будет обвинять в плохом воспитании, всячески унижать, доводить до срыва, и успокоится только тогда, когда у нее снова поднимется давление.

— Будем спать в разных комнатах, — видя ее замешательство, добавил Олег. — Не бойся, я не собираюсь ничего тебе делать. Ты прекрасно знаешь, что я не привык врать и всегда говорю открыто. Да, я хочу, чтобы ты свалила, но все же не настолько на тебя зол, чтобы выгонять из дома в такое время. Спокойно соберешься и уедешь завтра, а сегодня мы даже не встретимся. Я устал, поэтому сейчас приму душ и лягу спать.

— Хорошо, Олег, — задумчиво сказала Кира, — думаю, мне и правда лучше уехать завтра.

Он кивнул и молча вышел. Вроде бы все было нормально, но в тот момент чувство тревоги поселилось где-то глубоко внутри и начало неприятно пульсировать. Впрочем, девушка быстро заставила себя успокоиться. Это лишь остаточное явление. Все ее страхи и тревоги не исчезнут в одночасье, для этого нужно время.

— Завтра утром у меня все обязательно будет хорошо! — вслух проговорила она и улыбнулась своему отражению.

Кира неспешно приняла душ, помыла голову, а затем улеглась на кровать с полотенцем на голове и принялась просто листать новостную ленту. Она не делала этого целую вечность. И не потому, что не было времени, а из-за Олега. Он превратил ее в совершенно безвольное существо, у которого внутри пульсирующий комок нервов, готовый взорваться в любой момент. Она настолько привыкла постоянно быть на взводе, что уже не могла элементарно расслабиться и позалипать в телефон, лежа на кровати.

Несмотря на остаточную тревогу и некоторый мандраж, Кира наслаждалась своим новым состоянием. Она все еще чувствовала свою уязвимость и даже некоторую зависимость, но зато теперь точно знала, что не хочет продолжать эти чудовищные больные отношения. Они стали опухолью, которая поразила ее душу и уничтожила всяческое здравомыслие. Пора возвращать нормальное, здоровое состояние. И сделать это можно, только разорвав любую связь с Гридасовым. Она оставит дом тирана уже завтра утром, даже одно осознание этого казалось фантастикой.

Девушка улыбалась шуткам, которые периодически встречались в ленте, и ловила себя на мысли, что уже и забыла, когда последний раз чувствовала себя такой свободной.

Когда Олег внезапно зашел в гостевую комнату, она вздрогнула, но тут же взяла себя в руки — больше она бояться не станет.

В его руке был большой стакан с каким-то напитком, похожим на смузи. Судя по приятному тепло-желтому цвету и плотной консистенции, это не так бурда, которую он пил по утрам.

Олег поставил стакан на прикроватную тумбочку:

— Это манговый шейк с кокосовым молоком. Я вспомнил, что ты постоянно заказывала его через нашу доставку. Не хочу расставаться на плохой ноте, что бы ты там обо мне ни думала.

— Ты его сам сделал?

— Нет, так же заказал. Просто перелил в стакан для эстетики.

— Спасибо.

— Спокойной ночи.

Олег вышел, а Кира в полном недоумении воззрилась на стакан. Что это сейчас было? Попытка примириться? Надежда на прощальный секс? Оба предположения — бред. Гридасов не любил ее и секс ему был не нужен, он мог получить оргазм от лучших красоток Москвы. Так для чего этот красивый жест? Может, в нем проснулась совесть?