Я проехал через мост, преспокойно направил свой велосипед к заборам. Заборы рядом с домами окрасили совсем недавно. Я отметил это ещё в прошлый раз. Прекрасно помнил, что все четыре дома на острове сейчас пустовали. Их хозяева в эти дни отдыхали на морском побережье. Поэтому я преспокойно подкатил к калитке ближайшего дома, слез с велосипеда.

Тогда, мы через мост из досок не поехали. Оставили мою «шестёрку» на берегу ручья. Пошли на остров пешком. Втроём: я, Женя Бакаев и Коля Синицын. Прислушивались и приглядывались. Переговаривались в полголоса. Коля не убирал руку с рукояти табельного пистолета. Позже я сообразил, что только Синицын в тот день изначально верил, что утренний анонимный звонок Бакаеву не был розыгрышем. Мы с Женькой воспринимали тот выезд, как прогулку на природу. Наше отношение к той поездке изменилось, когда во дворе дома (смотревшего на речной берег и граничившего с оврагом) мы увидели бежевый «Москвич» с кузовом «универсал».

Коля выразил тогда нашу общую реакцию на находку двумя словами:

— Блин горелый…

Место для наблюдательного пункта я придумал, когда писал в прошлой жизни книгу «Суда не будет» (сюжет которой был основан на событиях, произошедших в Нижнерыбинске в июле девяносто первого года). Тогда герой романа поначалу проник не во двор, где стоял автомобиль преступников. Свой пункт наблюдения он расположил в соседнем доме на чердаке. То решение и теперь мне показалось вполне разумным. Хотя цель моего появления в посёлке Зареченский отличалась от целей главного героя книги. Калитка дома со стороны основной части посёлка не просматривалась. Поэтому я не торопился: вскрыл замок на ней за полторы минуты.

Закатил во двор дома велосипед, прикрыл калитку и по-хозяйски огляделся. Отметил, что сарай удачно заслонял двор от чужих взглядов со стороны ручья. Убедился, что кусты малины мешали просматривать этот двор со двора соседей. Прислонил велосипед к забору, отнёс рюкзак на крыльцо дома. Убедился, что сейчас (как и тогда) сарай в этом дворе заперт лишь на металлический крюк. В пропахший гнилыми овощами сарай я спрятал свой велосипед. Вернулся к входу в дом, взглядом отыскал на земле в шаге от крыльца плоский камень — достал из-под него ключ (этот тайник «тогда» обнаружил вездесущий Коля Синицын).

Замок я открыл без проблем. Дом поприветствовал меня скрипом дверных петель, духотой и запахом валерианы. Я громко чихнул, поставил на пол в узкой прихожей рюкзак и подошёл к окну. Примерно пять минут смотрел через щель в тюлевых занавесках в сторону забора и калитки. Никакого движения там не заметил. Как не услышал и «посторонних» звуков в доме. Я заскрипел деревянными половицами — прошёл в гостиную. Отметил, что теперь мне этот дом на острове уже не виделся столь просторным, как в прошлый раз (когда мы наведались сюда с Колей). Я пересёк первый этаж и поднялся по лестнице.

В комнате на втором этаже я переодел футболку, натянул трико. Там же я оставил рюкзак — лишь вынул из него футляр с биноклем и повесил его себе на шею. На чердак взобрался уже в образе обнищавшего спортсмена (на правом колене штанов обнаружилась дыра). Дверь чердака нашёл не запертой. Ссутулившись, пробрался под низкой притолокой. Вдохнул запах мышиной шерсти и мышиного помёта. Окинул взглядом наклонные стены, соединявшиеся у меня над головой. Снова чихнул от пыли: на чердаке хозяева дома если и делали уборку, то в прошлый раз это случалось ещё в восьмидесятых годах.

Сознательно сегодня не взял с собой фонарь: чтобы не «засветиться» на чердаке. Поэтому дверь на чердак я оставил приоткрытой. Свет сюда поступал лишь со стороны ведущей на второй этаж дома лестницы, да из двух чердачных окон. К одному такому окошку я и направился. Посматривал под ноги, переступал разбросанные на полу предметы и уклонялся от встреч с пересекавшими чердак деревянными балками. Доски под ногами скрипели и слегка пружинили. Из тёмных чердачных углов доносились шорохи. Я всё же добрался до окна без приключений. По пути меня лишь слегка припорошило пылью.

Я подобрался к стене, повернул защёлку на оконных рамах и приоткрыл створки. В помещение чердака хлынул яркий солнечный свет. Я поприветствовал его очередным чихом. Лишь сейчас оценил тот слой пыли, что покрывал на чердачном окне стёкла. Подумал, что через такие стёкла не сразу и разглядишь, день на улице или ночь. Сквозь щель между створками я выглянул на улицу. Убедился, что не ошибся: из того окошка хорошо просматривался соседский двор, где мы с коллегами в той, в прошлой моей жизни в пятницу двадцать шестого июля нашли бежевый автомобиль «Москвич-427».

— Прекрасно, — пробормотал я. — Всё, как на ладони.

Почти пять минут я через бинокль изучал соседский двор и окна соседского дома. Следов пребывания гастролёров их Белгородской области (пока несостоявшихся налётчиков на резиденцию Лёши Соколовского) там не заметил. Поставил футляр с биноклем на балку около окна. Оконные створки оставил приоткрытыми. По собственным следам на пыльном полу чердака я вернулся к двери. Сделал в уме пометку, что перед уходом все эти отпечатки моих ног размажу по полу веником. Спустился в комнату на втором этаже, которую выбрал в качестве своей временной берлоги.