— Время поджимает. У меня предложение. Давайте подготовим два варианта выступления на комиссии. Первый общий, для открытого заседания. Второй секретный, с акцентом на оборонное значение, для закрытой части, где будут только проверенные люди.

— Согласен. Так даже лучше.

Комбриг поднялся, давая понять, что наша встреча подходит к концу:

— И еще одно, Леонид Иванович. Возможно, придется пойти на некоторые уступки. Например, согласиться на усиление партийного контроля над промыслом. Или принять представителя ВСНХ в правление. Тактический отход ради стратегической победы.

Я задумался. Уступки казались логичным шагом в сложившейся ситуации, но все зависело от их масштаба.

— Это приемлемо, если сохраним оперативное управление промыслом и основную линию развития, — согласился я. — Главное, чтобы не развалили производство.

— Не развалят, — усмехнулся Полуэктов. — Для военных ваш промысел слишком ценен.

Мы пожали друг другу руки. Полуэктов проводил меня до двери:

— Завтра получите официальное письмо от Артиллерийского управления с оценкой стратегического значения вашей нефти. Гаврюшин уже готовит. Используйте его как козырь на комиссии.

— Спасибо, Георгий Всеволодович.

— И еще, — он понизил голос. — Знаю, что Студенцов активизировал контакты с ОГПУ. Будьте крайне осторожны. Никаких лишних разговоров, никаких встреч на частных квартирах. Только официальные контакты.

Я кивнул, оценив предупреждение. Полуэктов знал больше, чем говорил.

Вечер после встречи выдался промозглым. Мелкий моросящий дождь превратил московские улицы в лабиринт луж и грязи.

Я отпустил Степана, поехал сам за рулем. Попетлял по городу, убедился, что нет слежки и приехал на место встречи.

Ждал Мышкина в маленькой чайной на Покровке, выбрав столик в дальнем углу, откуда просматривался весь зал. Заказал стакан крепкого чая и листал вечернюю газету, делая вид, что полностью поглощен новостями об успехах первой пятилетки.

Алексей Григорьевич опоздал на двадцать минут. Необычно для него, всегда пунктуального до педантичности. Когда он наконец появился, я сразу заметил, что его сутулая фигура промокла насквозь, а залысины на лбу поблескивали от дождевых капель.

— Извините за опоздание, — негромко произнес он, опускаясь на стул напротив. — За мной увязался хвост, пришлось уходить по переулкам.

— Кто? — спросил я, не отрывая взгляда от газеты.

— Двое. Один в сером пальто, второй в кепке и кожанке. Топают как слоны, настоящие профессионалы, — с иронией заметил Мышкин.

Официантка принесла второй стакан чая. Мышкин достал из кармана потрепанный блокнот, сделав вид, что просматривает какие-то записи.

— Они из органов? — тихо спросил я, когда официантка отошла.

— Вряд ли, — Мышкин покачал головой. — Скорее, люди Студенцова. ОГПУ работает тоньше. Эти просто следят, куда вы ходите и с кем встречаетесь.

Он отхлебнул чай и поморщился — слишком горячий.

— Как прошла встреча с Полуэктовым?

— Успешно. Военные на нашей стороне. Обещают поддержку, — я наклонился ближе. — Но нам нужно больше информации о планах Студенцова. Что именно он готовит на комиссию.

Мышкин едва заметно улыбнулся:

— По этому вопросу у меня есть определенные успехи.

Он оглянулся по сторонам, проверяя, не смотрит ли кто-нибудь в нашу сторону, затем вытащил из внутреннего кармана пиджака сложенную вчетверо бумагу и ловким движением фокусника подсунул ее под мою газету.

— Что это? — спросил я, не прикасаясь к бумаге.

— Проект реорганизации нашего промысла, подготовленный в аналитическом отделе Главнефти, — еле слышно ответил Мышкин. — Полная программа демонтажа всей нашей системы управления. Документ с грифом «Для служебного пользования».

Я сохранял невозмутимое выражение лица, хотя внутри все кипело от возбуждения.

— Как вы его добыли?

Мышкин отпил еще чая, словно размышляя, стоит ли вдаваться в детали.

— У меня остались некоторые связи со времен службы в контрразведке, — наконец произнес он. — Один старый товарищ теперь работает в секретариате Главнефти. Вернее, его жена работает машинисткой в канцелярии.

— И он просто так отдал секретный документ?

— Ну, не совсем просто так, — Мышкин слегка усмехнулся. — Его сыну очень нужно попасть в медицинский институт. Как раз там, где работает наш друг Зорин. Удивительное совпадение, не правда ли?

Я понимающе кивнул. Взаимные услуги — это валюта, которая никогда не обесценивается.

— Документ подлинный? — спросил я.

— Абсолютно. С визами начальников отделов и пометками самого Студенцова.

— Расскажите подробнее, что там.