Несколько членов комиссии одобрительно закивали. Студенцов сохранял непроницаемое выражение лица, но в его глазах мелькнуло удовлетворение.

План работал. Сурков озвучивал именно те аргументы, которые подготовил Студенцов.

— Вопросы к докладчику? — Курчинский обвел взглядом присутствующих.

— У меня вопрос, — я поднял руку. — Товарищ Сурков. В своем докладе вы сравниваете себестоимость нефти на нашем промысле и на бакинских месторождениях. Но вы используете устаревшие данные. После запуска нефтепровода себестоимость снизилась на двадцать три процента. А с учетом новых скважин еще на пятнадцать процентов. Эти данные есть в нашем отчете, который был представлен в ВСНХ две недели назад. Почему вы их игнорируете?

Сурков явно растерялся:

— Я использовал официальные данные квартального отчета…

— Который не учитывает последний месяц работы, — парировал я. — И еще один вопрос. Вы сравниваете стоимость переработки нефти на нашем промысле и на заводах Главнефти. Но при этом не учитываете разницу в качестве продукции. Октановое число бензина, получаемого на нашей установке, на пятнадцать пунктов выше, чем на стандартных заводах. Это совершенно другой продукт, с другой ценой на выходе.

Сурков побагровел:

— Разница в качестве не оправдывает лишние расходы…

— Позвольте уточнить, — вмешался Гаврюшин из Артиллерийского управления. — Для военной техники качество топлива является критическим параметром. Высокооктановый бензин позволяет существенно повысить мощность двигателей самолетов и танков. В этом смысле продукция Татарского промысла имеет стратегическое значение.

Орджоникидзе подался вперед:

— Товарищ Сурков, если данные в вашем докладе устарели, это серьезный недостаток. Комиссия должна оперировать актуальной информацией.

Сурков хотел что-то возразить, но в этот момент слово опять взял эксперт, сидевший рядом с Студенцовым:

— У меня есть более серьезный вопрос к товарищу Краснову, — он поднял тонкую папку синего цвета. — В наше распоряжение попали документы о финансовых операциях промысла. В частности, о прямых договорах с поставщиками в обход централизованной системы снабжения.

Я напрягся. Удар не в бровь, а в глаз.

— Более того, — продолжал эксперт, — есть сведения о валютных операциях через рижские банки. Я предлагаю заслушать сообщение по этому вопросу.

Курчинский нахмурился:

— Товарищ Метельский, это не было запланировано в повестке дня.

— Тем не менее, вопрос принципиальный, — настаивал Метельский. — Речь идет о возможных финансовых нарушениях.

Я понял, что момент настал. Этот удар готовился давно, и теперь его нанесли. Нужно действовать немедленно.

— Товарищ председатель, — я поднялся со своего места, — я готов ответить на любые вопросы о финансовой деятельности промысла. Но прежде хочу обратить внимание комиссии на один важный факт.

Я развернул еще одну таблицу:

— Вот данные о рентабельности промысла, представленные в проекте Главнефти. А вот фактические показатели за последний месяц. Разница более сорока процентов! Это прямая фальсификация экономических показателей.

Богданов из Госплана подался вперед, вглядываясь в цифры:

— Дайте-ка посмотреть…

Я передал документы Богданову и продолжил:

— Что касается валютных операций через рижские банки, то это еще одна фальсификация. Все наши международные расчеты проводятся через Внешторгбанк. С полным соблюдением всех правил. Документы о каждой операции представлены в финансовом отчете, раздел восьмой.

Орджоникидзе взглянул на Студенцова. Тот сохранял каменное выражение лица.

— Теперь о прямых договорах с поставщиками, — я взял следующий документ. — Да, мы заключали такие договоры. В полном соответствии с постановлением о хозрасчете. При наличии лимитов, выделенных ВСНХ. И только в тех случаях, когда централизованное снабжение не обеспечивало своевременных поставок. Результат? Нефтепровод построен в срок. Промысел работает на полную мощность, план перевыполняется.

В зале нарастало напряжение. Метельский пытался возразить, но Курчинский остановил его:

— Товарищ Метельский, мы выслушаем ваши возражения позже. Сейчас слово предоставляется представителю военного ведомства.

Гаврюшин, подтянутый и собранный, с безупречной военной выправкой, вышел к столу:

— Товарищи, Артиллерийское управление РККА заинтересовано в развитии Татарского промысла по двум причинам. Первая — стратегическое расположение в центре страны. Вдали от возможных театров военных действий. Вторая — качество нефтепродуктов, критически важное для современной военной техники.