Да и вообще, в питейном заведении никто не пил, а занимались все другими непотребствами.

При моём появлении десяток коротышек гоблинов, на чьих лбах рога уже были не в пример больше остальных, тут же повернулся в мою сторону и выставил перед собой странные кинжалы. Оружие выглядело как волнистый крис, сделанный из чёрной кости.

Оглядев помещение, я быстро нашёл и того, кого пустили на эти ножи… Впрочем, к трупам в различной степени целостности я привык.

Куда больше меня напрягала пентаграмма в центре зала, где лежал слабо дёргающийся Нобель, и демоническое сердце, пульсирующее и насылающее шепотки из дальнего угла.

— Ну что за беспорядок… — я покачал головой, продолжая разглядывать зал. — Давайте так, вы сами себя сейчас прирежете, а я не буду вас заставлять за собой убирать. Как вам такая идея?

Вместо ответа гоблины вскинули ножи и медленно двинулись в мою сторону. И, глядя на их чёрные бездонные глаза, мне было куда беспокойнее, чем при виде гоблина-рака или жаболюда-горгульи.

— Нет, господин Шаров, ну вы видите, какие идиоты вселяются в тела ваших поданных? И их посылает барон Ситри, который вроде как самый просвещённый из демонических демиургов… — внезапно раздался голос Сорита, который, громыхая кандалами, ввалился в таверну.

Одержимые при появлении демона тут же замерли.

— Ну вот кто так разрезы делает, бездари? Да вместилище истечёт кровью раньше, чем его заполнит подходящая сущность. На нож нужно давить аккуратно, вскрывая верхний слой кожи…

— Чего? — от неожиданности у одного из одержимых прорезался голос.

А при взгляде на демона в кандалах он прижал нож к себе с таким видом, будто Сорит собирается отобрать у него любимую игрушку.

— Вот поэтому, господин Шаров, встреченные нами демоны были низшего порядка. Просто кто-то плохо своих миньонов обучил… — в голосе Сорита звучало разочарование.

Но не от того, что встреченные демоны были слабыми, а из-за того, что кто-то даже в простом деле умудрился напортачить.

— Самое слабое сердце. Какой-то демон низшего ранга пытается пролезть, — окончательно потеряв интерес к одержимым и переключившись на источник заразы, произнёс Сорит. — Даже удивительно, что его послали на захват целого Аллода.

Я уже не первый раз отметил то, что пленник считает, будто демоническое нашествие было спланировано. Впрочем, для начала стоило избавиться от расползающейся по Аллоду дряни, а потом узнавать подробности.

Щёлкнув пальцами, я ощутил ветерок и спустя мгновение увидел, как одержимых откидывает волной воздуха на стены. Парочка из них и вовсе перелетела через барную стойку и снесла полки с бутылками.

— Блин, Блаженная, я вообще-то имел в виду, чтобы ты пристрелила парочку, — я покачал головой, после чего метнул нож в ближайшего одержимого, что пытался подняться на ноги. — Со Старым сама будешь разговаривать…

— А ртом в ухо сказать сложно было? Показушник, блин, — окрысилась стоящая на улице у выбитого окна Моллиган.

— Ну вот как с такими подчинёнными мир спасать? — пожаловался я нанизанному на клинок одержимому.

Тот что-то невнятно побулькал в ответ и, задёргавшись, закатил глаза, ловко уходя от ответа.

Пришлось спрашивать других. Но и те как-то не спешили отвечать, даже лишаясь головы.

Так что ответа я не получил, а помещение ещё больше стало походить на скотобойню.

Последние одержимые, те самые, что искупались в выпивке, вытекшей из разбитых бутылок, оказали яростное сопротивление, и пришлось даже слегка напрячься.

С самим сердцем проблем не было. Разве что первый эльфийский клинок я сломал, пока снижал прочность этому источнику заразы. Проще было, конечно, расстрелять его из Ублюдка, но сжигать ещё и трактир не входило в мой план. Гениальная идея скрестить пистолет с огненным луком уже не казалась столь гениальной…

Пока же я возился с сердцем, Кнопка под охраной Шилены приводила в чувства Нобеля под бубнёж Сорита. Бедолага потерял много крови, и демон вновь прошёлся «добрым» словом по неумехам.

Впрочем, если я правильно разобрал его слова, окажись на месте этих одержимых «квалифицированные специалисты», то у складов мы столкнулись бы не с ракообразными, а с вполне себе адекватными бойцами, так что возмущения демона я не разделял.

— Ну как ты, дружище? — я присел на корточки перед стонущим Нобилем.

Кнопка привела его в чувства и залечила порезы. Правда, их было столько, что гоблиша смогла лишь затянуть их, оставив на зелёной коже счетовода узор из белых шрамов.

— Живой. Спасибо, что спасли, господин, — прокряхтел в ответ Нобель, вставая на ноги.