— Ты привыкнешь к этому. У тебя соски потемнели? — спросила Бекки.

О боже! Или её соски. Он не разжимал губ.

— Это ещё один признак того, что твоя грудь готовится к выработке молока или крови. В зависимости от вида, — добавила Бекки.

И Руби, и Бекки посмотрели на Кая, но он решил проверить свои ботинки, а затем дальнюю стену.

Не отвечай.

— Думаю, да. — Руби сильно нахмурилась. — Я не уверена… Я не обращала особого внимания. Они стали больше подпрыгивать. Они стали больше мешать.

Убейте меня сейчас. Блядь.

— Давай посмотрим, — предложила Бекки. — Я думаю, что это было бы хорошим знаком, если бы произошли изменения. Это показало бы нам, что ваш ребёнок несет в себе черты вампира. Это, безусловно, успокоило бы меня по поводу этой беременности, хотя я почти уверена, что, хотя она и отличается от обычной беременности дракона-оборотня, это совершенно нормально для смешанного ребенка. — Она сделала паузу. — Давай-ка развяжем завязки на твоем халате и посмотрим.

— Я выйду из комнаты. — Он был огромным слабаком, но ему было наплевать. Это было невозможно…

— Я бы предпочла, чтобы ты остался, если Руби не возражает. — Взгляд Бекки приковал его к месту. Для такого маленького человечка она была чем-то особенным.

— Я не думаю, что Руби, — Кай запинался и бормотал, — было бы удобно…

— Я совсем не возражаю. — Руби покачала головой. — Я не стыжусь своего тела, и, кроме того, ты уже видел меня обнажённой.

— Совершенно верно. — Бекки приподняла брови. — Иногда бывает трудно уловить едва заметные изменения в собственном теле. Мы не всегда их замечаем. Ты уже видел Руби раньше. Ты сможете оценить это лучше, чем кто-либо другой. Я ищу изменения в размере…

— Я уже говорил тебе, что они больше, — отрезал он. Кай ущипнул себя за переносицу и взмолился о спокойствии. — Извини… всё в порядке. Я рад помочь.

Не веди себя как придурок только потому, что ты не умеешь себя вести.

Бекки кивнула и помогла Руби развязать завязки на шее сзади. Руби подняла волосы наверх.

— Как я уже говорила… — Бекки пристально посмотрела на Кая. — Мы ищем определенные изменения в размере, а также любые изменения в форме, размере и цвете сосков.

Кай кивнул. Он мог это сделать. Руби была матерью его ребёнка. Его нарождённого ребенка. Он не собирался никак реагировать. Его тело должно было вести себя хорошо… в кои-то веки.

Бекки стянула одежду.

Боже милостивый.

Кай не лгал, когда говорил, что ее груди и раньше были полными, но теперь они стали намного полнее. Её соски стали более упругими и тёмными. У него потекли слюнки, а член запульсировал. Он опустил взгляд на её живот. На красивые золотистые татуировки в верхней части изгиба.

— Да, — его голос был хрипловатым. — Определенно, соски Руби стали больше и темнее. — Такие же красивые. Он был уверен, что они придутся ему по вкусу… нет. Не будем об этом.

— Это здорово, — Бекки улыбнулась.

— У будущего ребенка, должно быть, есть вампирские черты. — Элеонора тоже улыбалась. — Это хороший знак.

— Это ещё не говорит о том, вынашиваю я яйцо или нет. — Руби откинулась на кушетку. Она даже не попыталась прикрыться.

Джинсы Кая были явно тесными. Он чувствовал себя самым большим придурком на свете.

— Я думаю, нам нужно довериться природе, чтобы она сделала то, что должно быть сделано. Так было раньше, и я уверена, что так будет снова. — Бекки ободряюще улыбнулась Руби. — Я проведу небольшое исследование. Ты сильная женщина. Ты не человек. С тобой всё будет хорошо.

— Я беспокоюсь не о себе, — почти прошептала Руби. Она прикусила губу. — Я беспокоюсь о нём.

Бекки ничего не ответила. Это было легко прочесть между строк, она не хотела давать обещаний, которые не смогла бы сдержать.

— Я бы хотела потрогать твой живот. — Элеонор отодвинулась на край кушетки. — Это наш единственный способ получить представление о том, что происходит в утробе матери. Это то, к чему я привыкла, поскольку мы не можем использовать человеческое оборудование.

Руби кивнула. Слава богу, она наконец-то натянула халат на грудь, но только для того, чтобы прикрыть живот.

Кай не отрывал взгляда от лица Руби. Она смотрела на Элеонору с таким ожиданием, с такой надеждой.

Целитель начал ощупывать её живот. Твёрдыми, но нежными движениями.