Последние несколько дней прошли как в тумане. Целители настояли на том, чтобы осмотреть её… и не один раз. Её яйцо тоже было обследовано. Руби позволила маленькой человеческой целительнице удостоиться этой чести. Такая хилая женщина никак не могла повредить её яйцо. Ей всё ещё было трудно сидеть и смотреть, как целительница прикасается к ее яйцу. Была целая вереница посетителей, а также этот переезд в апартаменты.

Всё это были отговорки, Руби откладывала это, но больше откладывать было нельзя.

Она бережно держала яйцо, прижимая его к груди обеими руками. Это было глупо, потому что его скорлупа стала почти неразрушимой. Только при сильном нагреве оно могло треснуть. Она пошла обратно по коридору, Кай шел прямо за ней. Она открыла следующую дверь.

— Кто-нибудь слышал об огнеупорной детской комнате? — Кай усмехнулся. На подготовку этой комнаты ушло несколько дней.

— Огнеупорная она или нет, будем надеяться, что комната переживет период созревания. Это будет хорошим испытанием, чтобы понять, сможет ли она выдержать первый год жизни малыша.

На полу в центре комнаты было устроено что-то вроде импровизированного гнезда. В этом помещении не было никакой мебели. Только после того, как из яйца вылупится детёныш, комнату можно оставить огнеупорным… всем необходимым. Руби осторожно положила яйцо в центр гнезда.

— Под ним есть тепловой датчик, — сказал Кай. — Дай мне свою руку.

Смущённая, она сделала, как он сказал. Кай достал из кармана часы и надел их на неё. Он показал ей свою руку. У него была увеличенная копия тех, что были на ней.

— Если тепловые датчики поднимут температуру выше определенного уровня, сработает сигнализация, и таким образом мы узнаем, приближается ли он. — Кай обнял Руби и вдохнул ее запах.

Она улыбнулась, но внутри у неё всё сжалось.

— Это здорово. — Руби помолчала. — Нам нужно кое-что обсудить. — Она повернулась к Каю лицом.

— Похоже, это серьезно, — он нахмурился. — В чем дело?

Руби вздохнула.

— В Блэйзе.

Глаза Кая потемнели.

— А что насчет него?

Руби облизнула губы.

— Он будет здесь через три дня, и если мы не спаримся… — она покачала головой. — Он собирается…

— Собирается что..? — Кай издал разочарованный звук и несколько мгновений смотрел в окно. — Я думал, он согласился подождать, пока родится ребенок. Согласился дать нам немного передышки.

Руби покачала головой.

— Он дал нам месяц… А месяц истекает через три дня.

— Почему ты ничего не сказала раньше? — Кай засунул руки в карманы.

Она пожала плечами.

— Месяц, два месяца… пять. Какое это имеет значение? Он будет ожидать одного и того же результата независимо от временных рамок. Даже если мне удастся вразумить его, когда он приедет сюда, он все равно будет ожидать, что рано или поздно это произойдет. К твоему сведению, я не думаю, что он захочет ждать дольше. Думаю, твоя жизнь в опасности, — Руби сморгнула слезы.

Кай выглядел взбешенным. Его челюсть была сжата. Мышцы напряглись.

— Я не позволю таким, как Блэйз, издеваться надо мной. Он не может указывать нам, что делать.

— Да, он может, и он убьет тебя.

— Так ты хочешь сказать, что мы должны просто спариться? — Кай выглядел так, словно эта идея была ему отвратительна.

Руби фыркнула и на секунду широко раскрыла глаза, изо всех сил стараясь сдержать свои эмоции. Она больше не могла винить в этом гормоны. Это все из-за неё.

— Руби. — Его голос смягчился, и Кай шагнул к ней. — Я не хочу спариваться с тобой только потому, что какой-то мудак говорит, что я должен это сделать.

— Мудак, о котором ты говоришь, — мой брат, и он делает это только из какого-то… непродуманного убеждения, что это в моих интересах или что-то в этом роде.

— Он не может постоянно указывать тебе, что делать. Ты зрелая женщина, способная принимать собственные решения. Всего этого можно было бы избежать, если бы он с самого начала не вмешивался в твои дела.

«Всего этого можно было бы избежать», — Руби было больно слышать это от него. Как будто Кай хотел, чтобы у них не было ребенка. Она знала, что это не так, но всё равно было больно. Она глубоко вздохнула и задержала дыхание, прежде чем медленно выдохнуть.

— Я не буду сариваться с тобой только потому, что твой брат сказал, что я должен это сделать. Ты тоже не должна спариваться со мной по этой причине. Мы не должны ничего делать. Это чушь собачья. — Кай покачал головой. Он повысил голос.