Сестра устало сидела на диване и, что удивительно, пила в одиночку виски, при этом отстранённо о чём-то размышляя.

— Звала? — поинтересовался я, без разрешения усаживаясь напротив.

— Угу, — кивнула та, — день выдался сложным, одной приходится пить. Не составишь компанию?

— Есть повод? Что-то празднуешь или горе заливаешь? — спросил у сестры.

— Не понимаю происходящего, — призналась Ирина. — Дядя чуть до ручки не довёл. Упёрся, что про фамилию Голицыных слышать не желает и всё тут! Канцлер что-то мычал про необходимость принимать меры, против всевозможных проходимцев. Начальник стражи, так и вовсе волком смотрел.

— А в итоге? — уточнил я.

— Понятия не имею, — вздохнула молодая женщина и как-то растерянно на меня посмотрела: — Прости, не рассчитала свои силы.

— Бывает, — взял я пустой стакан и плеснул в него немного виски. — Не переживай и не подставляйся, разберусь с проблемами.

— Уверен?

— А куда деваться, — развёл руками, а потом со стаканом сестры чокнулся: — Твоё здоровье и береги нервы.

— Знаешь, у меня ведь толком никого нет, — грустно улыбнулась Ирина. — Родня не в счёт, тем лишь бы урвать что-нибудь. Когда про тебя узнала, точнее, первый раз увидела, то обрадовалась и огорчилась одновременно.

— Это как?

— Ты очень похож на отца, никакого теста не требуется. Видел его портреты или фотографии? — спросила хозяйка особняка.

— Михаила Романова? — уточнил и сразу же добавил: — Да, не сказал бы, что мы на одно лицо.

— В молодости, — уточнила Ирина. — Потом покажу, убедишься в моей правоте. Так вот, брату, пусть и по отцу, я обрадовалась. Однако, сразу заподозрила, что ты начнёшь требовать свою долю, несмотря на оставленное завещание. Почти сразу поняла, что это не так. Попыталась с тобой сблизиться, но ты начал уклоняться. Даже помощь и ту принял неохотно. Не желаешь объясниться?

— С больной головы на здоровую? — задумчиво спросил я. — Н-да, прикажи хоть закуски принести, разговор получится не простой, — взял паузу и добавил: — сестра.

Брови у молодой женщины «взлетели вверх», а потом она улыбнулась, встала, вышла в коридор и кому-то дала какие-то инструкции. Вернулась и сказала:

— Говори.

— Я, как оказалось, рос с бывшей няней. Условия, — пожал плечами, — приемлемые, не голодал. Никто обо мне не вспоминал, был сам себе предоставлен. Надеяться, сама понимаешь, мог лишь на свой ум. Удалось неплохо закончить школу и поступить в универ, — на этом месте сделал паузу, пришла служанка с подносом, на котором тарелки с нарезками сыра и колбасы.

Ирина сама разлила по стаканам виски и первой сделала большой глоток. Подозреваю, ей уже всё известно про мою жизнь, за небольшими исключениями.

— Так вот, в универ поступил, — повторил я, когда служанка ушла, — надеялся выучиться, заняться делом по душе, да всё пошло наперекосяк. А насчёт каких-то мифических благ из-за родителя или клана, в котором родился — это прошлое, пусть там и останется.

— А как же я? — задала вопрос Ирина.

Хотел сказать, что она из непредвиденных факторов, но ответил другое:

— Ты старшая, но слабая, о тебе обязан заботиться и никак иначе. Фамилии у нас разные, официально мы не родственники, однако, сестру в обиду не дам. Такой ответ устроит?

— А мою помощь принять не желаешь? — прищурилась собеседница.

— Если про финансы речь, то, нет, не возьму ни рубля. Сам заработаю и ещё тебе дам, — хмыкнул я и достал из кармана сотовый, на который постоянно приходят сообщения.

Бегло их посмотрел и чертыхнулся. Андрей не стал откладывать дело в долгий ящик, да начал не с тех ведомств и теперь просит помощи.

Глава 17. ВЫЧИСЛИТЬ КУКЛОВОДА

И чего Картузова черти занесли в полицейское управление, да ещё в качестве подозреваемого? Мы с ним договаривались пока не трогать силовые структуры. Из текста непонятно, что он натворил, кроме одного — беда! Грозятся упечь за решётку и влепить срок за прегрешения, которых он не совершал. Попытался его набрать, а ответил кто-то незнакомый.

— Слушаю! — прозвучал в динамике моего смартфона чей-то бас.

— Простите, а могу услышать господина Картузова? — вежливо поинтересовался я.

— Увидеть — без проблем, к телефону подозреваемому нельзя, — получил чёткий ответ.

— И где с ним можно встретиться? — спросил, уже догадываясь об ответе, вспомнив интонации собеседника, с которым виделся мельком.

— Управление стражи, вас, господин Голицын, незамедлительно ко мне проводят, как только появитесь. Учтите, рабочий день у меня до семи, не успеете, уйду, а вашего приятеля разместят в камере с уголовниками, — произнёс тот, кого при мне Ирина называла генералом.