Я замираю.

— Прости?

— Линк-что-то. Это звучало очень по-норвежски. Линк-мист… Линк-твист…

— Линдквист?

Ее лицо озаряется.

— Вот оно! — Она вздыхает. — Но я понятия не имею, кто это такой, и я ему так и сказала. — Мия бросает взгляд на оживленный столик японских бизнесменов в костюмах. — Слушай, как бы весело это ни было, мне правда нужно работать, окей?

Я киваю, голова кружится, когда я смотрю на нее.

— Конечно. — Хмурюсь. — Спасибо, Мия.

Разворачиваюсь и выхожу, еще более растерянная, чем когда зашла.

— Фрея, подожди.

Мия выходит за мной через входную дверь. Она кусает губу, явно колеблясь, прежде чем наконец заговорить.

— Слушай, если это что-то значит, Мал не «хотел меня», если ты об этом переживаешь.

Я хмурюсь, чувствуя, как лицо краснеет.

— Что?

— Тебе нравится этот парень, да?

Мои щеки горят еще сильнее.

— Я такого не говорила.

Она усмехается, закатывая глаза.

— Конечно. Ну, поверь мне — я знаю мужчин и когда они хотят меня. Он? — Она качает головой. — Он не хотел. Прими это как знак.

Я не знаю, как на это ответить, поэтому просто улыбаюсь ей. Мия бросает на меня последний взгляд, прежде чем скользнуть обратно в клуб, оставляя меня стоять снаружи с бешено работающим мозгом.

28

МАЛ

Прислоняюсь к стене дома, когда вереница мотоциклов с ревом проезжает по подъездной дорожке к главным воротам. Моя челюсть сжимается, когда я наблюдаю за задними фонарями мотоцикла Фреи, следующего за Таком, Ханой и Анникой, которые отправляются на вечернюю прогулку по холмам вокруг Киото.

Я был здесь, когда они экипировались. Когда Хана спросила, присоединяюсь ли я, я взглянул на Фрею, которая старательно меня игнорировала, и затем повернулся, чтобы сказать кузине: нет, не в этот раз.

Так было с той ночи, когда она пришла ко мне в гостевой дом. Ночью, когда я снял поводья и забыл о тормозах.

Я не скажу, что она увидела моего настоящего монстра той ночью. Никто не видит его, если я не собираюсь убить их.

Медленно. Методично.

Но она подошла чертовски близко. Ближе, чем кто-либо до нее. И она не просто увидела монстра. Ей это понравилось. Она умоляла об этом. Она подталкивала меня, желая большего.

Мне не нужно психиатрическое заключение, чтобы понять, что у меня в голове полный бардак. Наблюдать за тем, как твою семью, твой дом и весь твой мир разрывают на части и сжигают заживо в детстве, — это способ направить тебя по не совсем нормальному пути. Быть вырванным из этого пепла и брошенным в когти нацистского психопата, который хочет превратить тебя и других в свою личную армию ненависти, тоже не особо помогает.

Убийство собственного деда хладнокровно в возрасте одиннадцати лет, вероятно, завершает дело.

И это та тьма внутри меня, на которую Фрея заглянула той ночью.

Затем она убежала, и с тех пор не возвращалась и даже не смотрела на меня.

Я провел дни, задаваясь вопросом, не зашел ли я слишком далеко. Не вышел ли за пределы любых игр, в которые она хотела играть. Не показал ли я ей слишком большой кусок монстра внутри себя.

Она должна была использовать свое чертово стоп-слово. В те немногие разы, когда я видел ее с тех пор, мне хотелось схватить ее, трясти и кричать ей в лицо, спрашивая, почему она этого не сделала.

Но мы уже прошли это, и теперь находимся в какой-то мертвой зоне.

Хмурюсь, когда четыре мотоцикла уезжают от поместья Мори. Я бы сказал, что Фрея едва взглянула на меня, когда вышла, чтобы присоединиться к ним, но она могла бы смотреть мне в лицо, и я бы не заметил. Поскольку они уезжали до заката, Хана помогла ей надеть полную экипировку для езды, почти как у гонщика, закрывая ее с головы до ног. На ней был также затемненный шлем.

Но я уверен, что она не смотрела на меня. Я почти уверен, что почувствовал бы это, даже через визор.

Я собираюсь вернуться внутрь, когда слышу рев двигателя, мчащегося по подъездной дорожке. Поворачиваюсь и вижу, как Porsche Кензо подлетает к холму, прежде чем он резко останавливается и выскакивает из машины.

Что-то не так. Лицо Кензо выражает тревогу, его глаза мечутся по двору, как будто он что-то ищет.

— Что происходит? — рычу я, в голосе слышна тревога.

— Где она?! — резко спрашивает Кензо.

— Кто, Анника? — хмурюсь я, кивая в направлении, откуда он только что приехал. — Ты только что их пропустил.