— Тааак, — процедил доктор, — сразу бы сказали, а то ружья с транквилизаторами у меня с собой нет!

Усатый пристав снова развел руками.

— Ваше благородие, дайте я сама пойду, — вызвалась агентесса, — хоть шинели им передам.

— Вот они тебя первую и порубят, — ответил пристав.

— А дама, Иван Анисимович, дело говорит, — ещё в раздумьях протянул доктор.

— Вас сударыня как зовут? — обратился он к бравой агентессе

— Дворцовой полиции старший канцелярист Самсонова, товарищ доктор, — подобравшись представилась «дама».

Доктор с уважением посмотрел на нашивку за ранение, знак «За Бирманский поход» и красный аннинский темляк на эфесе шашки агентессы.

— Так, пристав, как старший по чину беру командование на себя, — расстегивая воротник своей шинели сказал доктор, — да спасать этих снегурочек моего профиля операция.

Пристав кивнул.

— Товарищ, Самсонова, — обратился он к агентессе, — не сочтите за труд, понесите пока моё пальто и головной убор свой скиньте, надо что бы они мои петлицы и вашу прическу видели.

— Слушаюсь, — ответила старшая канцеляриса, снимая папаху.

— Следуйте за мной, товарищ, — передав ей пальто сказал доктор. —

— Нас они примут, Вы дама, а я врач и лицезрение этих юных прелестей мной не умолит их Чести, — продолжил он, выходя на поляну, — а то заморозим этих сиамских кошечек.

* * *

ТЕРРА ЕДИНСТВА. РОССИЯ. ГАТЧИНА. 3 января 2020 года.

Барышни сели рядом на бревно.

Белохвостикова спросила:

— Мир?

Архангельская вздохнула.

— Мир. Давай всё же оденемся. Морозно как-то.

— Ой, смешная. Вон, смотри, наши прелести уже сняли на камеры и залили в сеть. Красота какая! Твои так вообще! Во всех ракурсах! Глянь, какая твоя фотка! На морозе торчат! Будешь звездой миросети, дорогуша!

Графиня устало парировала.

— Плевать я хотела. Я сидела в ближнем ракурсе, потому и сняли. С нужной стороны… Ты за мной сидела…

— Нет, скажу честно. Никогда не думала, что в Охранке есть такие фотографы. Отлично. Хоть на выставку.

— Короче, мне холодно, вот и всё.

— Ну, одеваемся тогда. Чай или кофе?

— Да знаешь, я, наверное, лучше чай.

— Пойдем, что-то придумаем. И круассанов.

— Обязательно.

— В Рим или в Париж?

Княжна покачала головой:

— Ограничимся сегодня Гатчиной. Лень лететь.

— Согласна. Хочу хорошего чаю. Сейчас. По-адмиральски.

— Я тоже.

* * *

ВЕЛИКАЯ ШОТЛАНДИЯ. ШОТЛАНДИЯ. ЭДИНБУРГ. КОРОЛЕВСКИЙ ДВОРЕЦ. КАБИНЕТ ЕЁ ВЕЛИЧЕСТВА. 3 января 2020 года.

— Спасибо, внученька, что уважила старую каргу и прилетела. Старая я уже стала, боюсь могли бы уже и не свидеться.

Эби всплеснула руками.

— Ну, что ты, Ба! Тебе ещё лет сто на роду написано! Живи и радуй нас!

— Долго слишком живу. И правлю слишком долго. Нехорошо это. Я даже своего Великого отца помню. И мать Благословенную, а для вас они нечто из разряда преданий и легенд. Куда это годится? Вот именно, что никуда.

Старая Королева закряхтела, усаживаясь поудобнее. Эби тут же подскочила, поправляя подушки за спиной бабушки.

— Спасибо, внученька. Ты вернулась и мне теперь спокойно на душе.

— А почему ты волновалась? Что-то случилось или может случиться?

Кивок. Бабушка перешла она с русского на шотландский:

— Случилось. И случится.

И вновь, по-русски:

— Время пришло и время вышло.

Вообще, Царственная бабушка любила такие фокусы — менять по ходу разговора с внучкой язык. С гаэльского она могла перейти на русский, а с него на шотландские или итальянский, и даже на не родные немецкий, французский, испанский, кантонский, телугу… Так что, с одной стороны, удивляться нечему, но, с другой, явно Ба как-то волновалась и мысли её скакали, что те кони.