— Короче, не знаю как, но мне кажется картины эти заколдованные. Бредово звучит, знаю. Но это место. Такое ощущение, что оно предназначалось для тебя. А я. А я похоже попал сюда случайно. Ухватился за тебя, когда… Даже не знаю как сказать. Тебя засасывало сюда. Поэтому я и не вижу того, что за пределами этой комнаты. Она мне знакома, а остальное это твой мир.

— Мой мир? Серый, мрачный, пугающий до усрачки?

— Да. Именно так. Вспомни их лица. Они полны ужаса и страха. Каждая из девушек застряла в собственном кошмаре. Не знаю как и не знаю кто, но кажется это было четко спланировано.

— Для кого? Для меня? Бред.

— Для меня!!! Каждая девушка пыталась покорить мое сердце. Они появлялись из неоткуда и проявляли такой интерес. А потом ты…

— Но я не проявляла, — подметила немаловажный факт.

— Этим и подкупила. Ты бежала, отталкивала, а потом сдалась. Кстати слишком быстро. Что-то внутри жадно желало меня, но ты лиса противилась.

Признаться Гордею, что я играла с ним ради повышения и не смогла. Да и не только ведь в повышении дело. Я хотела помочь Антону, у него было много доказательств и я его понимаю, я тоже ведь думала, что Гордей зло.

— Погоди, так вот кого я встретила на втором! Это был ты, да точно.

— Ты сейчас угораешь? Я для кого тут распинался?

— Да погоди ты. Я не про это. Ты был моим кошмаром. Твоя маска безразличия, злобы и жажды сделать больно всем и каждому. Вот кого я встретила этажом ниже!

Подрываюсь с кровати. Даже не смотрю на своего соседа. Подхожу к зеркалу и начинаю разглядывать свое отражение. Вот оно прямое доказательство того, что он прав. Как бы бредово это не звучало, но я реально попала в адскую петлю своих самых сокровенных кошмаров. И мои седые пряди тому доказательство.

Я ненавижу мрачные картины, а точнее портреты. Мне всегда казалось, что люди на них живые. Следят за мной, всегда и везде. Именно это я и увидела на первом. Куча портретов, все смотрели прямо на меня, а потом… Они испарились. Исчезли, словно насмехаясь. Даже не пытаются шифроваться.

Мрачный дом. Крик, который никто не слышит. А еще отсутствие света. Все это может заставить мое сердце перестать биться.

— Бред.

Эй Лиса, мы что-нибудь придумаем, слышишь. Смогли зайти, сможем и выйти.

Вечерело. Чувство голода становилось нестерпимым. И не только у меня. Кит орал как резаный, да и урчание живота Гордея выдавало его. Он молчал в отличие от пушистого, но не обязательно что-то озвучивать.

— Я должна спуститься вниз и раздобыть еду. Умереть от голода такая себе перспектива.

— С чего ты взяла, что нам кто-то любезно набил холодильник?

— Я вчера была на кухне. В холодильнике оказалось молоко и булка. Уверена, что если пошарить на полочках, то найду еще кое-чего съестного.

— Исключено. Там может тебя ожидать что угодно. Крысы, тараканы. Кого ты там боишься?

— Пауки! — Сглотнула я и прижала пятую точку к кровати.

Я прикинула несколько возможных вариантов. От одной только мысли, белый цвет захватывает новые волоски. Достаточно восьмилапому приземлиться на моем плече и меня просто расщепит.

— Ну и пусть! — Неожиданно для самой себя, я решила рискнуть и взглянуть в глаза своему страху.

Тишина обволакивающая дом была просто какой-то зловещей. Я оглянулась назад, в проеме стоял Гордей в черной обтягивающей футболке и смотрел в никуда. Он Меня не видел. Я исчезла из его поля зрения как только переступила порог. Рядом резво шел мой охранник, внимательно всматриваясь в темноту. Свет пока что горел, но это могло измениться в любой момент.

Становилось душно. Как в бане. Обычно так парит перед дождем. Капельки пота щекотали мою шею. Это ни к чему хорошему не приведет. Но кушац я люблю. Готова даже овсянку на воде есть. Плевать на вкус!

Оказавшись на кухне я выдохнула. Никаких пауков, призрачных любовничков и пугающих портретов. Кит уже сидел на столе и ожидал своей порции молока.

— Сейчас, маленький.

Я оказалась права. Пока мелкий объедался коровьим фрешем, начала анализировать кухню. Открывала я каждый шкафчик с максимальной осторожностью. Боялась, что оттуда может кто-то выпрыгнуть.

Несколько сдобных булок. Три баночки консервы и соленья. Неплохо для вечности. Молока осталось не так много, сберегу его для Кита.

Свет стал не таким ярким, плохо дело. Пора сматываться. Пока мчалась наверх, я слышала как дребезжат окна на втором этаже. Кажется сама земля содрогается. Дом погружался во тьму так быстро, что я не успевала даже запомнить маршрут. Страх сковывал мои вены льдами. Каждый шаг давался мне с большим трудом, но останавливаться нельзя. Господи, такое ощущение, что я сама порождаю это безумие.