— Ты трахаешься не для удовольствия, Колючка. Ты трахаешься, чтобы причинить себе вред.

И когда он говорит, в его голосе не веселье.

Это жалость.

Жалость на лицах Рианнон и Санви не такая, как у Якова. Но мне все равно больно, хотя ничто и никогда не могло ранить так сильно, как слова Якова в ту ночь.

— Послушай меня, маленькая чертовка, — свирепо говорит мне Рианнон. — Ты ни в чем не виновата. То, что это продолжается, не делает это твоей виной.

— Нет, я знаю, — говорю я, но мой голос дрожит. До этого момента я не понимала, как сильно мне нужно это услышать. Я моргаю глазами и быстро тянусь к своему стакану, надеясь, что вода смоет комок в горле.

— Послушай, ты не должна говорить отцу, — добавляет Санви, протягивая руку через стол, чтобы погладить меня по руке. — Все в порядке. У нас есть ты, Захара. Мы поможем тебе. Почему бы нам не попробовать разобраться с этим вместе?

Она улыбается. — Я уверена, что втроем мы сможем перехитрить одного жуткого извращенца.

— То есть мы всегда можем обратиться в полицию? — говорит Рианнон, наклоняя голову. — А может, у богатых людей есть специальная полиция, которая выполняет их поручения?

Мы с Санви выросли в высших эшелонах британского общества, а Рианнон — нет. Рианнон выросла в небольшом сельском городке в Северной Ирландии. Ее родители владеют несколькими стоматологическими клиниками, но по тому, как она говорит о нашей жизни, можно подумать, что она — бедная деревенская простушка среди принцесс.

— Думаю, ты имеешь в виду коррупцию в полиции, — деликатно улыбаясь, говорит Санви. — Мы, жители Даяла, стараемся держаться от этого подальше.

— Полиция — это последние люди, с которыми я хотела бы поговорить, — добавляю я. — Говорить с ними — все равно что проводить пресс-конференцию со всеми сплетниками страны. Нет, спасибо.

— Ты их даже не читаешь, — говорит Рианнон. — Так какое тебе дело?

— Подумай об этом так, Ри, — объясняет Санви тоном бесконечного терпения. — Если бы все говорили о тебе за твоей спиной, даже если бы ты не слышала, что именно они говорят, это все равно было бы ужасно, верно?

— Мне было бы наплевать, — говорит Рианнон.

И она говорит правду. Это, пожалуй, моя любимая черта в Рианнон, тот аспект, которым я восхищаюсь и которому завидую больше всего. Рианнон не волнует, что о ней думают, и это дает ей больше свободы, чем можно купить за деньги.

Я стараюсь учиться у нее, но мне никогда не было все равно, что обо мне думают.

Даже те, кого я ненавижу больше всего, — их мнение все равно имеет значение. Я ненавижу это, но мысль о том, что кто-то смотрит на меня свысока, насмехается надо мной или даже просто комментирует мою жизнь, заставляет меня чувствовать себя так, словно я сдираю с себя кожу.

Санви, похоже, уловила меланхоличный ход моих мыслей и бодро произносит.

— Верно. Значит, мы не будем рассказывать твоим родителям и не пойдем в полицию. Мы можем по очереди оставаться с тобой, если хочешь.

Звучит неплохо, но я вдруг вспоминаю, как мне снова было шестнадцать, как я приехала в Спиркрест и узнала, что мой брат посадил своего лучшего друга мне на хвост.

— Нет, нет, все в порядке, — быстро говорю я. — Это просто записки, верно? Если я буду продолжать игнорировать его, может, он перестанет.

Рианнон и Санви обмениваются сомнительными взглядами.

— Мне нравится идея с расследованием, — неожиданно говорит Рианнон. — Мы могли бы сыграть в игрока. Выяснить, кто он такой. Уно наоборот, начнем его преследовать. Мы посылаем ему жуткие записки. Может быть, лобки и, не знаю, куриные печенки.

— Мне тоже нравится идея с телохранителем, — говорит Санви, хлопая глазами. — Я бы хотела вернуть это на рассмотрение. Охранная компания, которой пользуется мой отец, когда мы путешествуем, очень хороша, у них там настоящие таланты. Может быть, мы могли бы сделать несколько покупок?

— Похоже, это ты хочешь сексуального телохранителя, — с ухмылкой говорит Рианнон. — Переживаешь засуху, Дай?

Санви вздыхает. — Никто не предупреждал меня, что изучение физики будет равносильно вступлению в монастырь.

Ухмылка Рианнон становится шире.

— Ну, если ты в отчаянии, всегда есть Ронан Бирн. Ты знаешь, что каждый раз, когда я возвращаюсь домой, он крадет мой телефон, чтобы порыться в моих фотографиях? Помнишь ту фотографию, которую мы сделали в Роаме? Ту, где ты в зеленом платье? Он одержим им.