— Фу, этот старик Джеймс Верма? Не называй его ее парнем. И вообще, разве у него нет внуков, которых нужно нянчить или что-то в этом роде?

— Дамы, я сижу прямо здесь. — Я отворачиваюсь от окна, за которым деревья в сквере исполняют печальный танец под ветром и дождем. — Я слышу все, что вы говорите?

За столом две мои лучшие подруги обмениваются взглядами, а затем снова поворачиваются ко мне.

— Пожалуйста. Ты не слушала ничего из того, что мы говорили, — говорит Рианнон, закатывая глаза.

— У нее сейчас трагический момент, — говорит Санви. — Заслуженно, конечно.

Рианнон Бирн и Санви Даял — две мои лучшие подруги и единственные люди в мире, которые знают о моей проблеме с преследователями.

Я знаю Санви с детства. Ее отец тоже входит в Палату лордов, и у наших родителей один и тот же круг общения. Мы оба познакомились с Рианнон на первом курсе университета, когда жили в одном доме. Хотя прошло уже много времени с тех пор, как мы жили вместе, они по-прежнему кажутся мне ближе, чем сестры. Мы видимся каждую неделю без перерыва и столько раз в неделю, сколько можем.

С Рианнон все просто. Я изучаю историю и политику, а она — историю искусства, поэтому наши лекции и семинары обычно проходят в одном здании. А вот Санви, настоящий гений со своей степенью по математической физике, немного более неуловима.

Тем не менее, все, что мне было нужно, — это сказать им, что я получила новое письмо. Мы договорились о времени и месте встречи уже через пять минут после того, как я написала им.

Это место — не самый красивый ресторан в Лондоне, но оно идеально подходит для подобных встреч. Он деревенский и немного хаотичный, но уютный. Здесь много студентов, поэтому шумно и многолюдно, а все официанты тоже студенты, поэтому никто не пытается вытеснить нас из-за стола, как только мы закончили есть.

— Я слушала, — говорю я со вздохом. — Прости. Я просто думала.

— Ты собираешься рассказать отцу или нет? — спрашивает Рианнон, наклоняясь над столом и скрещивая руки. — Наверное, стоит. Я бы рассказала отцу, если бы со мной случилось что-то подобное.

— Твой отец, вероятно, явился бы в Лондон с винтовкой и был бы немедленно арестован, — говорит Санви с легким смешком.

Они выглядят полной противоположностью друг другу и часто напоминают мне ангела и дьявола из мультфильма. Санви — ангела, с ее тонкой костной структурой, сияющей улыбкой и шелковистыми волосами, а Рианнон — дьявола, с ее сверкающими зелеными глазами, огненно-рыжими волосами и мальчишеской ухмылкой. Рианнон — та, кто придумывает безумные планы, а Санви — та, кто придумывает умные решения.

— Ну, да, это правда, — признает Рианнон. — Но Дай, скажи честно. Разве ты не поступила бы так же, если бы твою дочь преследовал жуткий извращенец?

— Технически, мы не знаем, что он извращенец, только то, что он жуткий, — замечает Санви.

— Выслеживать адрес девушки, а потом посылать ей жуткие сообщения — это извращение. — Рианнон поморщилась. — То, что он еще не сказал ничего сексуального, не делает это несексуальным. С мужчинами, которые занимаются подобным дерьмом, это всегда сексуально.

— Как, по-твоему, он узнал мой адрес? — спрашиваю я.

— Наверное, он проследил за тобой до твоей квартиры, — с содроганием говорит Рианнон. — Чертов чудак.

С ее ирландским акцентом слово "гребаный" превращается в звук "fook'n", и я это обожаю. В ирландском акценте есть что-то такое, что доставляет невероятное удовольствие. Я не могу удержаться от смеха.

— Конечно, нет. Я бы смогла определить, что за мной кто-то следит. — Я смотрю с Рианнон на Санви. — Правда? А ты не думаешь, что смогла бы определить?

Санви со вздохом качает головой. Прядь ее длинных черных волос спускается с плеча, словно атласная лента, и она изящным движением отбрасывает ее назад. — Я не знаю, Захара. Мне кажется, я бы так и сделала, но Лондон — такое большое место. И если этот парень давно занимается подобными вещами, то ты удивишься, насколько хорошо они разбираются в своем деле. Лучше не игнорировать угрозу. Лучше разработать план.

— Он определенно занимается этим какое-то время! — говорит Рианнон, энергично кивая. — Знаешь, такое поведение обычно приводит к эскалации. И я боюсь, что это будет продолжаться.

В глубине души я знаю, что она права. Но я знаю, к чему она клонит, и наконец отвечаю.

— Я не скажу своему отцу. И точка. Этого просто не произойдет.

— Но почему? — Рианнон приподнимает толстую оправу очков, чтобы потереть переносицу. — Я не понимаю. У твоего отца больше влияния, чем у члена королевской семьи. Он, наверное, мог бы уладить все одним щелчком пальцев.

Я со вздохом опускаю подбородок на руки. — Это сложно, Ри, это трудно объяснить. Я не могу ему сказать, просто не могу. Он подумает… не то чтобы это была моя вина, но…