Захара

Мне одиннадцать лет, это вечер знаменитой летней вечеринки моих родителей. Я стою на центральном балконе, подперев подбородок руками, и наблюдаю за вечеринкой в саду внизу.

Мне нельзя вставать раньше одиннадцати, и родители не любят, когда я нахожусь рядом с гостями, когда они начинают понемногу пить после ужина.

Но я выбралась из своей спальни и на цыпочках прокралась на балкон, чтобы с завистью понаблюдать за гостями. В частности, на женщин, которые носят великолепные платья и элегантные прически, держат бокалы с шампанским с такой непринужденной грацией и позволяют мужчинам наклоняться к ним, чтобы прикурить сигарету. Я так хочу стать одной из них. Может быть, тогда отец снова начнет обращать на меня внимание.

— Привет, маленькая нимфа. Мне показалось, что я видел, как ты крадешься наверху.

Я резко оборачиваюсь и вижу мужчину у открытого входа на балкон. Я не знаю его по имени, но узнаю его. Он друг моего отца, занимавший важную должность в Палате лордов. Мне он кажется невероятно старым — таким же старым, как мой отец, — и я немного боюсь его видеть.

Боюсь, потому что по своей наивности думаю, что он может сказать моему отцу, что я все еще не сплю.

Он смотрит на меня некоторое время, и я понимаю, что что-то не так. Не совсем то, что должно быть. Я не понимаю, что именно, пока он снова не заговорит.

— Ты очень похожа на свою мать, — шепчет он, подходя ближе.

Я улыбаюсь: моя мама красивая, и все ее любят. Но он подходит еще ближе. Он касается моих волос и проводит рукой по лицу.

Мой отец прикасается ко мне не так, как все. Я замираю, а сердце учащенно бьется. Мой рот остается открытым для того, что я произнесла ранее. Он смотрит на мои губы и легонько щиплет их.

— Хорошенькая девочка, — пробормотал он.

Взрыв смеха внизу пугает его. Он отступает назад, желает мне спокойной ночи и уходит.

На следующий день мама зовет меня вниз. Рядом с ней на столике у входа стоит огромный букет белых роз.

— Ты знаешь, что это такое? — спрашивает мама.

Я качаю головой: — Нет.

Она достает открытку среди длинных зеленых стеблей.

— Здесь написано, что это от Рега. — Она ждет моей реакции, а когда я не реагирую, добавляет: — От дяди Реджинальда, то есть. Ты знаешь, почему он прислал их тебе?

Мое сердце начинает учащенно биться. У меня замирает чувство, будто я сделал что-то не так. Я не осмеливаюсь посмотреть на нее или что-то сказать. Я сжимаю пальцы и смотрю на мрамор под ногами.

— Захара. — Мама откладывает розы и подходит ко мне, нежно беря мое лицо в руки. — Милая моя. Дядя Реджинальд что-то сказал тебе? Что-то… необычное или странно звучащее?

Я признаюсь во всем: в моей груди слишком тесно, чтобы сдержать правду. Я рассказываю ей о том, как тайком вышла на балкон, как Реджинальд нашел меня, назвал красивой, коснулся моих волос и губ. Мама молча слушает, а когда я заканчиваю, говорит: — Спасибо, что рассказала мне, дорогая. Думаю, будет лучше, если мы отправим их обратно, не так ли?

Я киваю.

У меня нет неприятностей, но позже я понимаю, что как-то все испортила. Мой отец злится так, как я его никогда не видел, его голос сотрясает воздух, как гром. Вечером он уезжает, и я не вижу его до следующего утра. Он долго не смотрит мне в глаза, а вскоре сообщает, что я отправляюсь в школу-пансион во Франции.

Я знаю, что не сделала ничего плохого — я и сейчас это знаю. Я также знаю, что дядя Реджинальд не должен был трогать мои волосы и рот, называть меня красивой и посылать мне цветы.

Но я не могу отделаться от ощущения, что это я виновата в том, что он сделал все эти вещи. Если бы это было не так, зачем бы еще отец отправил меня так далеко от него, как только мог?

— Ты можешь попросить того, кто владеет твоим многоквартирным домом, установить камеры наблюдения в атриуме.

— Или ты можешь наконец рассказать об этом своему отцу. Герцог наверняка наймет команду детективов, чтобы найти этого ублюдка и… не знаю… возможно, он свяжет его в пучок и бросит в Темзу.

— Я могу поговорить со своим отцом, если ты не хочешь говорить со своим.

— Или! Как насчет телохранителя? Ты ведь достаточно богата для телохранителей, верно?

— Охрана — не самая плохая идея, Ри, но в реальности они совсем не такие, как в кино. С ними так неудобно находиться рядом. И Захаре придется пожертвовать большей частью своей частной жизни.

— Какой приватности? Жуткому преследователю известно, где она живет, и ты думаешь, он будет уважать ее личную жизнь?

— Может, ее парень мог бы переехать к ней?