— Ты берёшь сломленных женщин, прошедших через ад от рук твоего отца, и ждёшь, что они просто смирятся. Твои братья так же пострадали от того, что их заставили сделать, и это полный беспорядок. Не говоря уже о том, что теперь мы должны отправить её к Адаму, который, заметь, пропал, и сказать ему, что, возможно, придётся жениться на ней и произвести на свет детей, на которых ты рассчитываешь, чтобы спасти Царство Фейри. Хотя, возможно, есть ещё одна наследница, и Айслин — временная носительница меток, что очередной беспорядок. Несмотря на всё это, тебе нужно придумать, как аннулировать клятву и убить человека, который вырастил её. Я предупреждала, что этого пока делать нельзя, а ты сделал то, что должен был как король. Я понимаю, ты должен сохранять равновесие, но нам нужно найти другой способ. Если на нас нападут, пока мы защищаем мир, мы справимся.

— Кто такой Адам? — спросила Айслин, и в комнате воцарилась тишина. — Что ты имеешь в виду, говоря, что я оправлюсь к нему? — Она слышала, как это упоминалось слишком много раз в отношении неё, и ей надоело.

— Это — твоя судьба, — объяснила она. — Ты связана с землёй, как и он.

Айслин фыркнула, натягивая одеяло на голову, чтобы отгородиться от окружающего мира. Она понятия не имела, кто такой Адам, кроме того, что не он сделал ей больно. Отказ — товарищ холода в постели. Она стала льдом после боли, которую перенесла, когда отец извергал в неё ненависть. Теперь же та боль эхом перекликалась с новой. Боль, неуверенность от того, что она не знала, что будет, и не могла выбраться из темноты.

— Айслин, ты не можешь просто лечь и умереть. Не выйдет, — простонала Синтия.

— Учись, — сказала она, когда сон овладел ею, и наступило забвение.

В детстве, ей часто снилось бегство и спасение от убийц и стражей, посланных отцом. Но в отличие от тех снов, теперь же зеленоглазый волк ловил её и съедал. Неважно, сколько раз за ночь она просыпалась или пыталась игнорировать сны, всё всегда заканчивалось тем, что зубы впивались ей в горло. Слова Синджина эхом отдавались в ней, когда она делала последний вдох, сразу после того, как просыпалась, вся в поту и жажде.

Промокшая от ночных кошмаров, она встала с кровати и направилась к камину в новой комнате, в которую её поместили. Пальцы скользнули по чугунной крышке, и плоть зашипела. Запах был отвратительный, и тот факт, что ожог зажил до того, как она подняла палец, одновременно беспокоил и забавлял. Она прижала к крышке ладонь и закричала, когда металл расплавил плоть. Дверь распахнулась, и ворвались мужчины, уставившись на неё, стоявшую у камина и прижимающую руку к груди.

— Что за запах? — спросил Зарук, и его глаза блеснули, когда он перевёл взгляд с камина на её руку. — Медленная смерть в огне — плохой выбор? — спросил он, проходя вглубь комнаты.

Айслин нахмурилась и потупила взор, наполнив комнату льдом, когда эмоции захлестнули. Она подняла глаза, чтобы встретиться с взглядом Зарука, светящимся ненасытным голодом.

— Хочешь уйти, милая, мы можем сразиться, но не думаю, что именно этого ты ищешь, — промурлыкал он, сокращая расстояние между ними. Затем провёл пальцем по её щеке, и дьявольская усмешка тронула губы. — Ты прелесть, принцесса, — хрипло произнёс он, а другой рукой обнажил клинок. Айслин напряглась, но не отступила, когда он провёл лезвием по её щеке, надавливая. Он переместил лезвие ниже, разрезая ночную рубашку. Она чувствовала бешеное биение сердца в груди, и знала, что он тоже это слышит. Зарук обнажил её плечо лёгким движением лезвия и зашипел, коснувшись повреждённой плоти. — Чертовски грубая метка, — прорычал он, проводя пальцами по бугристой коже. — Чувствуешь его здесь, да? — спросил он, надавливая на метку.

— Зарук, — в голосе Райдера слышалось предупреждение.

— Он сделал её своей парой, а значит, чувствует её. Он чувствует всё, что и она, и, что хуже, он сопротивляется, как и она. Ты хочешь, чтобы он вернулся? Я могу помочь. — Он пожал плечами.

— Как? — уточнил Райдер.

— Прикрою его метку своей и заставлю почувствовать всё, что буду с ней вытворять. Его волк не оставит ему выбора, кроме как защитить свою пару. Он вернётся к ней, даже если не хочет.

— Ошибаешься, — резко прошипела она. — Он не хочет меня.

— Нет, — возразил Зарук, следя голубыми глазами за каждым её движением. Он носил опасность, как вторую кожу. Его сила витала в воздухе, скользя по плоти, пытаясь приманить Айслин, соблазняя чувства простым взглядом, обещающим плотское наслаждение. Этот мужчина создан убивать, и у него это хорошо получалось. Его губы изогнулись в волчьей ухмылке, обещая разорвать её на части, а затем, кусочек за кусочком, медленно собрать обратно. — Жаждать тебя — заложено в его генетике. Его волк заявил на тебя права, а они спариваются только раз в жизни. Я знаю, потому что прямо сейчас мой волк хочет накрыть его метку своей и показать разницу. Может, мы и выглядим как обычные мужчины, но уверяю, малышка, в нас нет ни грамма милосердия. Он заявил права на тебя. Я чувствую запах его волка на твоей плоти, и тот, кто внутри меня, тоже чувствует, и хочет показать, кто тут альфа.

— Ты пытаешься напугать меня или помочиться мне на ногу? — спросила она, и он округлил глаза, прежде чем красивая улыбка заиграла на его сексуальных губах.

— Я бы помочился на твою ногу, если бы он тут же вернулся, но для этого потребуется нечто большее. Я должен заставить его волка почувствовать, и, учитывая всё происходящее, мне нужен мой брат. Так что ты сейчас просто ляжешь в кровать и позволишь мне разбудить его волка.

— Нет, — возразила она, скрестив руки на груди и с вызовом, посмотрев на него.