Он всё же сдёрнул повязку. Глаза цвета морской волны с серебряной окантовкой смотрели на него; её волосы начали становиться тёмно-синими, но не полностью, а лишь усилили цвет её белокурых волос. В одной густой пряди была часть, подчеркивающая синий цвет; её глаза будто видели его в первый раз. Синджин наклонился, целуя Айслин, а она зарычала и начала медленно извиваться, требуя, чтобы он дал ей то, чего она жаждала.

Айслин смотрела в его глаза, упиваясь красотой трёх цветов. Его волосы были смешанных оттенков каштанового и полнейшего совершенства. Она подняла руки, но не смогла сдвинуть их. Синджин прижался к её губам, и она застонала, чувствуя, как он начал двигаться навстречу её бёдрам.

— Быстрее.

— Нет. — Он наблюдал за ней, слово, сорвавшееся с его губ, привело в ярость, а затем она разорвала верёвки, которой он связал ей руки, и перевернулась, пока не оказалась на Синджине. Затем упёрлась руками в него и наклонилась, целуя, кусая и лаская языком его ключицу. В тот момент, когда она добралась до плеча, впилась в него зубами и улыбнулась, когда Синджин зарычал. Вкус меди наполнил её рот, и она облизала укус, зная, что едва повредила кожу, но этого достаточно, чтобы пустить кровь и убедиться, что он осознал её желания.

Синджин перевернул Айслин, не желая ждать ни секунды, чтобы показать, кто альфа в их отношениях. Он раздвинул ноги Айслин, смотря на её губы, измазанные его кровью, и холодно улыбнулся, наращивая темп, ведя её к краю, прежде чем отстраниться, чтобы посмотреть, как Айслин изо всех сил пытается добраться до него. Она потянула к нему руки, и он поймал их за запястья и прижал к её животу.

— Нет, принцесса, — ухмыльнулся он, наблюдая, как сияние в её глазах становится ярче, пока он не почувствовал это, как удар в живот. Айслин прекрасна, даже не завершив Переход.

Синджин перевернул её на живот и схватил за руки, заставив упереться головой в кровать. Прижав руку к чертовски сексуальному изгибу её позвоночника, другой он раздвинул её ноги и устроился позади. Он безжалостно вошел в неё, наслаждаясь стоном абсолютного удовольствия, который вырвался из лёгких Айслин, пока наполнял её, а внутренние стенки стиснули его в знак протеста. Синджин смотрел, как она двигала бёдрами, требуя, чтобы он дал ей то, чего она жаждала, но была в его власти, и он собирался наслаждаться каждым грёбаным мгновением этого. Он ни хрена бы не пошевелился. И отказал ей в том, чего она жаждала. Тело Айслин жаждало большего и быть наполненным. Он чувствовал, как она дрожит, а внутренние мышцы сокращались. И всё же он двигался так медленно, глубоко входя в Айслин. Она желала, чтобы Синджин потерял контроль, спустил с поводка монстра внутри и дал ей то, чего она жаждала.

— Шевелись, — взмолилась она.

— Кому ты принадлежишь, Айслин? — спросил он.

— Пожалуйста? — взмолилась она.

— Кому ты принадлежишь?

— Тебе, я твоя, — произнесла она задыхаясь, а затем застонала, когда он начал двигаться быстрее, звук плоти, встречающейся с плотью, наполнил комнату, и Айслин кончила.

Перед глазами заплясали звёзды, когда оргазм пронзил всё тело. А когда Синджин напрягся на последних толчках, Айслин увидела радугу. Он, продолжая двигаться, прожигал её изнутри, но боли не было.

Как только он освободил её руки, она повернулась и посмотрела на него с довольной улыбкой на губах. Это ещё не конец, далеко не конец. Но её тело болело, будто она взбежала на сотню гор и спустилась с них, охотясь за своей добычей. Она смотрела, как он выходит из неё и притягивает её к себе.

— Спи, Айслин. У тебя меньше часа, прежде чем снова придётся питаться.

— Я рада, что с тобой, — прошептала она. И была поражена тем, как резко мир теперь стал чётким и ясным. Всё оказалось хуже, чем она думала. Высшие Фейри видели лучше, а значит, лучше видели недостатки и несовершенство. Насколько плохо она на самом деле выглядит для него?

— Что делаешь? — спросил он, когда она начала отстраняться от его прикосновений.

— Я… я… я не могу лгать! — закричала она, закрыв рот рукой и сев, глядя на него сверху вниз.

— Нет, маленькая принцесса, ты не можешь больше лгать, — согласился он с весёлой ухмылкой.

— Я в полном беспорядке, — сказала она, сильно ударившись головой о подушку.

— Ты красивый беспорядок, а мне нравятся беспорядочные люди. Они не связываются с тривиальностями. Ты меня укусила, — сказал он через мгновение.

— Это справедливо, — пробормотала она, и её щёки залил жар.

— В следующий раз кусай сильнее, и мы насыпем немного соли. Тогда будет справедливо, — усмехнулся он, когда она закатила глаза, наблюдая за ним. — Я тоже рад, что это я. Потому что боролся бы за тебя и не смог бы жить, травмируй братьев.

— Я не стою того, чтобы за меня бороться.

— Ты ошибаешься; за тебя стоит убить, Айслин. Вот что пугает меня больше всего.