Он поднял руку и провел пальцами по моим волосам.

— Я знаю, и это так больно. — Он поднес другую руку к моей щеке. — Мне больно знать, что я это с тобой делаю. — Он прижался лбом к моему. — Как все изменилось. До того, как я встретил тебя, все было проще. Даже когда ты появилась, было легче, потому что я ненавидел тебя. Ты была для меня никем. Но потом у меня появились эти чувства к тебе, а теперь? Теперь я чувствую себя дерьмом, потому что хочу, чтобы ты была счастлива, но я никогда не смогу сделать тебя счастливой. И ты не должна беспокоиться обо мне, потому что я не заслуживаю жить после всего, через что я заставил тебя пройти.

Я схватила его за рубашку.

— Нет, не говори так. Я не могу поверить, что ты действительно так думаешь. Конечно, ты заслуживаешь жить, так что не говори таких глупостей. — Я тряслась от слез, сжимая в руках материал, как будто это был мой спасательный круг.

— Не плачь, — прошептал он. — Ты и так достаточно наплакалась из-за меня.

— И как ты хочешь, чтобы я отреагировала, Блейк? — Я отстранилась, чтобы посмотреть на него. — Ты рассказываешь мне все это и ждешь, что я… что? Поддержу твой план мести? Ты идешь против убийц, чтобы стать одним из них! Ты знаешь, что это может тебя убить, но… но…

Я замолчала, позволив своим словам раствориться в пустоте. Я не могла убедить его отказаться от мести. Что бы я ни говорила, это ничего не изменит. Я видела решимость в его глазах, слышала ее в его словах. У него не было другого выхода. Он даже не хотел пробовать другой путь.

Возможно, физически он был далеко от этого подвала, но мысленно… мысленно он все еще был там, запертый в той темной комнате, которая теперь владела его жизнью.

— Я действительно ничего не могу сделать или сказать, чтобы заставить тебя передумать? — Спросила я дрожащим голосом.

Он провел руками по лицу и громко выдохнул.

— Не делай этого со мной. Я даже не могу думать о какой-либо другой альтернативе, не после всех этих лет. Вот почему ты должна забыть обо мне. Я привел тебя сюда, чтобы ты поняла, что мы не можем быть вместе. Ты должна влюбиться в кого-то другого. Не в меня.

Мои губы скривились в улыбке боли. Я разрушалась изнутри. У меня никогда не было его, но я все еще чувствовала, что теряю его, и это медленно разрывало меня на части.

— Но всякий раз, когда я рядом с любым другим парнем, ты ревнуешь. Ты можешь забыть обо мне?

Его глаза потемнели от такой тоски, что это было похоже на ласку на моей коже. Как прикосновение его пальцев, которые теперь скользили по моим рукам, чтобы лечь на мои плечи.

— Я очень старался в эти дни, но это было невозможно. Все, чего я чертовски хотел, это поцеловать тебя. — Он наклонился и прижался губами к моему лбу. Прикосновение было таким легким, но все равно оказало на меня сильное воздействие.

Я издала короткий хриплый смешок.

— И вот я здесь, в надежде, что ты посмотришь на меня хотя бы раз.

— Я хотел сделать это и многое другое, так сильно. Ты сидела передо мной на истории США, и я не мог думать ни о чем, кроме тебя. Несколько раз я был так близок к тому, чтобы затащить тебя в какой-нибудь класс, чтобы я мог сделать то, о чем я так долго мечтал, но мне приходилось держаться от тебя подальше. Так было лучше для нас обоих.

Тепло нахлынуло на меня, пробуждая все мои нервы и облегчая боль.

— И о чем ты мечтал? — Я играла с огнем, но не могла противиться. Он был сильнее моего разума.

Он обнял меня за талию и притянул ближе. Воздух между нами медленно накалялся. Я погрузилась в него, наслаждаясь ощущением наших тел друг напротив друга.

— Я мечтал о том, чтобы обладать тобой целиком. — Он наклонился и откинул мои волосы в сторону. Его губы нежно скользнули по моей коже. Он застонал. — Не делай этого со мной.

— Не делать чего?

— Не искушай меня так. Я сказал себе, что не буду эгоистом. Ты не заслуживаешь большей боли после всего, что я тебе сделал.

Он начал отстраняться, но что-то во мне достигло точки разрыва, и я схватила его за плечи, чтобы удержать его рядом с собой.

— А что, если я захочу? Что, если я захочу иллюзию? Всего на некоторое время.

Его глаза потемнели и опустились к моим губам.

— Ты не знаешь, что говоришь. Это только ухудшит наше положение.

Да, это ухудшит положение, но теперь я поняла, что он имел в виду, когда сказал, что у нас мало времени. Часы тикали, подгоняя нас к окончательному расставанию, и мое сердце победило разум. Что значил один момент страсти? Один момент потакания тому, чего я так сильно хотела? Я хотела любую его частичку, какой бы мимолетной и маленькой она ни была, какой бы эгоистичной или неосмотрительной я ни была, всего на мгновение, прежде чем наше время истечет.