— Ты запомнил.

— Как я мог забыть?

Мое сердце подпрыгнуло в груди. Я наклонилась и сорвала маленький цветок с травы, глядя на него, но не видя.

— Эмма ненавидела цветы. — Я замерла. — У нее была на них аллергия.

Я посмотрела на него, когда вставала. На его лице было грустное, но мягкое выражение. Мне не терпелось спросить его о ней, но я колебалась.

Я решила стиснуть зубы, так как он упомянул ее первым.

— Как вы познакомились?

Он поднял с земли небольшой плоский камень и бросил его через пруд. Он подпрыгнул четыре раза, прежде чем оказался на другой стороне сада. На секунду я подумала, что он откажется отвечать, но я ошибалась.

— Она была внучкой одной из наших предыдущих служанок. Мы были одного возраста. Она потеряла родителей, когда ей было четыре года, и она переехала сюда, чтобы жить с единственным оставшимся членом своей семьи. — Он улыбнулся. — Мне хватило одного взгляда, чтобы решить, что она станет моей лучшей подругой. С тех пор мы были лучшими друзьями.

Легкая боль пронзила мою грудь. Я знала, что не должна ревновать к Эмме, это было ужасно, но я не могла не сравнивать себя с ней. Она получила дружбу Блейка с первого дня. Я получила только его ненависть.

— Похоже, она была хорошей девочкой.

Его улыбка дрожала.

— Так и было. Она была самой удивительной девочкой.

Я поджала губы, сдерживая вздох. Он говорил о ней с такой любовью. А я…

— Когда вы начали встречаться? — Осторожно спросила я.

— В седьмом классе. Я был влюблен в нее долгое время, и вот тогда я наконец нашел в себе смелость пригласить ее на свидание. Нам было по четырнадцать, когда нас похитили.

Я прижала руку к губам. Им было всего по четырнадцать. Я попыталась отогнать образ Эммы, лежащей на полу, и этого монстра, прижимающего ее к себе, пока он… Нет.

— Но почему? Почему они похитили вас?

Его глаза были устремлены на пруд, становясь стеклянными.

— Деньги. — Его голос был монотонным, как будто он произнес это слово бесчисленное количество раз, прежде чем отстранился. — Они знали, что моя семья купается в них, поэтому они составили план, как схватить меня и потребовать выкуп.

Я подавила крик, который рвался наружу.

— Зачем они забрали Эмму?

— Она просто оказалась со мной. Они бы никогда не забрали ее, если бы она не пошла со мной в тот день. — Он сжал руку и тут же отпустил ее, его глаза были затравленными. Я это видела. Он винил себя.

— Это ужасно, — прошептала я, и мои глаза наполнились слезами.

Он присел и провел рукой по поверхности воды, создавая небольшую рябь.

— Это было ужасно. День за днем, час за часом… минута за минутой, которые казались чертовой вечностью, и я думал, что теряю рассудок. Я уже потерял надежду, что мы когда-нибудь выберемся из того места живыми. Нас оставили в этом темном подвале на несколько дней, и временами они держали нас без еды и воды. Они избивали меня всякий раз, когда я отказывался их слушать, и иногда это было так жестоко, что я почти умолял их убить меня, чтобы мне больше не пришлось чувствовать эту боль. Но я не мог умереть. Я должен был остаться в живых ради нее. — Он перестал двигать рукой, держа ее в дюйме над водой. — Они все снимали и отправляли моим родителям видео в качестве «стимула», чтобы заставить их выложить свои деньги.

Мое горло сжалось от его слов. Его тон был бесстрастным, но я могла чувствовать бурные эмоции, закручивающиеся под этим непроницаемым щитом, и я хотела забрать всю его боль. Я желала исцеляющего прикосновения, которое заставило бы исчезнуть всех его демонов и плохие воспоминания.

— Но почему твоим родителям потребовалось так много времени, чтобы заплатить выкуп?

— Сначала мой отец не хотел уступать им. Он думал, что они просто новички, которые сдадутся, как только увидят, что он не напуган. — Он горько улыбнулся. — Он ошибался.

Я не знала, что сказать. Трудно было поверить, что его отец был готов поставить на кон жизни своего сына и Эммы, только чтобы не быть загнанным в угол и не поддаться их требованиям.

— Ты видела это видео. Это был одиннадцатый день. После… — Он закрыл глаза. Он сделал движение, как будто пытался схватить воду, но сжал руку так сильно, что вены на тыльной стороне ладони вздулись. — После ее смерти они держали меня там еще три дня, пока мои родители, наконец, не отдали деньги. Я даже не помню последний день, потому что они избили меня до полусмерти, и я потерял сознание. Я очнулся в больнице.

Я дрожала от безмолвных слез, которые бесконтрольно текли по моим щекам. Моя грудь ныла от тупой боли, которая только сильнее пульсировала.

— Те дни были новым видом кошмара. Я сошел с ума, бушевал и кричал, чтобы они убили меня, потому что я не хотел жить. Я не заслуживал жизни. Ее не стало. Она умерла из-за меня, и я был так зол, так полон гнева. Им пришлось привязать меня к кровати, пока они не удостоверились, что я не собираюсь убить себя.

Я прижала руку к груди, трясясь от боли.