Папа Мел был адвокатом, как и мой, но я не могла представить, что мой папа работает до такой степени, что не видит нашу семью. Даже когда он работал в поте лица, мы были его главным приоритетом. Он всегда был рядом с нами.

Когда урок закончился, Мейсен положил руку на спину девушки и вывел ее из классной комнаты, держа ее рядом с собой. Мел не смогла удержаться от укуса, когда мы проходили мимо.

— Барби, не забудь обернуть своего Вилли. Ты же не хочешь, чтобы эта бедная девушка получила ЗППП.

Девушка ахнула, ее глаза бегали между Мейсеном и Мел, в то время как Мейсен посмотрел на Мелиссу с враждебностью, которая была почти ощутимой.

— Не волнуйся, дорогая, — сказал он девушке своим естественным хриплым голосом. Он звучал непринужденно, но я могла различить гнев, скрытый под поверхностью. — Сатана просто завидует, потому что она хотела пососать меня прошлой ночью, но я сказал ей, что я не достаточно в отчаянии, чтобы отдаться Шреку.

Мел положила руки на бедра со смехом и сладко посмотрела на девушку.

— Дорогая, он лжет. Он бы и рад, да там нечего. — Она вытянула свой мизинец и согнула его, имитируя дефляционный член, и указала на него. — Он такой маленький, да.

Я схватила ее за руку и утащила от них.

— Хватит, Мел. Оставь их в покое. Ты опоздаешь на свой следующий урок.

Смеясь, она позволила мне тащить ее, пока мы не прошли за угол и не исчезли из виду.

— Ты видела его лицо? — Она развернулась в еще одном приступе смеха и ударила бедро. — Если кто — то когда-нибудь сделает его восковой скульптурой мадам Тюссо, им лучше захватить это выражение!

Я покачала головой с улыбкой направляясь в туалет, чтобы пописать, прежде чем я возьму то, что мне нужно для следующего урока из моего шкафчика. Я прошла рядом с лестницей в почти пустом коридоре и застыла, когда услышал голос Блейка поблизости. Мое хорошее настроение испарилось в воздухе, мой пульс ускорился одновременно.

— Айзак уверен, что он новый гонщик? — Спросил он, и я осмотрелась вокруг, пытаясь определить, откуда его голос, чтобы я могла сбежать в другом направлении. — Это означает, что я могу быть ближе к ним, чем я думал, — сказал он, и я поняла, что он стоит за лестницей и не мог видеть меня с того места. Не было никакого ответа, что могло только означать, что он разговаривал по телефону. — Нет. Ничего не делай. Давай посмотрим, покажут ли они свои лица на трассе.

Я двигалась медленно, планируя на цыпочках проскочить, пока не окажусь на безопасном расстоянием от него.

— Не волнуйся. — Его тихий голос дошел до меня. — У меня это было запланировано долгое время, поэтому я ничего не испорчу.

Волосы на моей шее встали. Что, о чем он?

Со вздохом облегчения я позволила себе бежать, остановившись только тогда, когда я добралась до туалета. Вздохнув, я прислонилась к стене и положила руки на колени. Я была разочарована в себе. Я не должна заботиться о его делах или загадочных разговорах, но мое сердце билось быстрее, потому что разговор был о чем-то, что явно было чрезвычайно важным для него.

Я должна была быть лучше этого. Я всегда следила за своим сердцем, но на этот раз мне нужно перестать быть тем безнадежным романтиком, который верит в счастливые концовки. Здесь не было счастливых концов. Блейк только разрушит меня, и если бы я продолжала зацикливаться на скрытой стороне его, я только сгорела бы. Плохо. Очень плохо.

Итак, я должна быть умнее этого.

Однако у меня была догадка, что мое сердце не получит уведомление.

Блейк не был в столовой во время обеда, и к концу последнего периода слухи распространились как ветер. По одному из них, Блейк остался с девушкой в пустой классной комнате. Кто-то даже сказал, что он ударил эту самую девушку во время выяснения их отношений. А потом и вовсе, кто-то сказал, что он был пойман во время полового акта с учителем.

Когда я упаковала вещи в коробки, окруженная тишиной, потому что Блейк снова опоздал, мое настроение стремительно пошло вниз. Это был не первый раз, когда такие слухи распространялись вокруг школы, но они тем не менее беспокоили меня, что приводило к большему самокопанию.

Меня преследовали образы Блейка, держащего какую-то красивую девушку в своих объятиях, заставляющего ее почувствовать все, что я чувствовала в том шкафу, на новогодней вечеринке, и ревность грызла меня безустанно. Я схватила трубку и бросила ее в коробку, умирая, от желания, чтобы взять свою гитару и струны, пока все мое беспокойство не исчезнет.

Все было бы проще, гораздо легче, если бы мне понравился кто-то вроде Кевина. Кевин никогда бы не разбил мне сердце и не обесценивал бы меня. Он был бы милым и добрым, и мне не пришлось бы чувствовать эту безнадежность, из-за моего упрямого, глупого сердца.