Мой рот открывается в шоке — и от того, что он знает об этом, и от того, что он так небрежно об этом упоминает.

— Ничего себе, — восклицаю я, качая головой. — Ты собираешься бросить это мне в лицо? С каких пор тебя это волнует? — горько усмехаюсь. — Ты так долго щеголял со мной, надеясь, что я найду себе какого-нибудь богатого мужа, что закрывал глаза на всё, что происходило в моей жизни.

— Конечно, закрывал, — отвечает он почти раздраженный. — Признаться, вначале я думал, что ты найдешь какого-нибудь богатого сноба, он обрюхатит тебя его и ты заманишь его в ловушку. Но, похоже, все пошло наперекосяк. — добавляет он задумчиво.

В то же время я не могу стереть шок с лица.

Он знал… Он все время знал, что люди говорят обо мне, но не вмешивался, потому что думал использовать это в своих интересах. Мне почти хочется громко рассмеяться от этого.

— Конечно, — кивает он, — ни один уважающий себя человек не стал бы покупать корову после того, как вся деревня ее подоила.

— Что? — Слова вылетают у меня изо рта раньше, чем я успеваю сдержаться.

Я просто не могу поверить в то, что он говорит, и в то, как он это говорит — как будто ему нет никакого дела до этого, до меня, кроме того, что это задело его деловые интересы.

Черт, я всегда знала, что мой отец продажный ублюдок. Но никогда не думала, что он может быть настолько жестоким.

— Перестань скандалить, Джианна. — Говорит он мне, выбрасывая сигарету в окно. — Я должен был понять, что ты сделана из того же теста, что и твоя мать, — с отвращением качает он головой, приближаясь ко мне. — Хороша для секса, но не более того, — выплевывает он мне в лицо, толкая меня к стене.

Я отступаю, не желая, чтобы он находился в моем личном пространстве — не после того, что он только что сказал.

Я никогда не надеялась на хорошие отношения с отцом. Но этот разговор станет моментом, когда я действительно разорву с ним связь.

— Убирайся, — шепчу я, все мое тело трясется от гнева. — Убирайся, — говорю я уже громче, замечая удивленное выражение его лица.

На секунду мне кажется, что он так и сделает, но не успеваю я и глазом моргнуть, как он прижимает меня к стене, обхватывая пальцами мою шею.

— Никогда больше не смей делать ничего подобного и не ставь под угрозу мою сделку с Кларком. Ты выйдешь за него замуж, иначе я буду вынужден пойти на что-то более радикальное, — жестокая улыбка заиграла на его губах, — например… заставить твоего брата заплатить за твои ошибки.

Все мое тело дрожит, и, глядя ему в глаза, я понимаю, что он говорит серьезно. Ему никогда не было дела до Микеле, как, впрочем, и до меня. А все потому, что он ненавидел нашу мать и тот факт, что его заставили на ней жениться.

— Ты обратишь свои козни на Кларка и сделаешь его счастливым, как маленькая шлюшка, которой ты и являешься, а я буду держать твоего брата подальше от этого.

Ужаснувшись этой его стороны, я просто киваю.

— Словами, Джианна, словами.

— Да. Я выйду за него замуж, — шепчу я.

— Хорошо, — удовлетворенно ухмыляется он, отпуская меня. — Я рад, что мы поняли друг друга.

И после он уходит.

Провожу пальцами по шее, массируя ее, чувствуя, как он до синяков впивается пальцами в мою плоть.

— Солнышко? — запоздало раздается обеспокоенный голос Басса, и я поднимаю голову, чтобы увидеть, что он вернулся в комнату.

— Что он сделал? — требует он, подходя ко мне вплотную и заключая меня в свои объятия.

Я качаю головой, уверяя его, что со мной все в порядке.

Вкратце пересказываю ему наш разговор и о том, что он угрожал мне безопасностью Микеле.

— Я не могу оставить его здесь, Басс. Мы должны найти способ взять его с собой.

— Согласен. Мне нравится твой брат, и он не должен подвергаться презрению Бенедикто просто потому что. Он и так уже достаточно натерпелся. — Он мрачно кивает. — Это будет труднее, но я сделаю это. Я обещаю тебе.

Он обнимает меня, прижимает к своей груди и целует в лоб.

Верный своему слову, отец убедил врача выписать меня на следующий день. И когда я возвращаюсь в дом, я не могу избавиться от сомнений, которые начинают омрачать мой разум.

Басс уверяет меня, что успеет спланировать наш побег, но сможет ли он это сделать?

Он всего лишь бывший военный против миллиардера и босса мафии. Может ли он гарантировать, что все пройдет гладко?

Еще хуже, когда на карту поставлено благополучие моего брата. Если Раф всегда был в надежных руках, опекаемый и Козимой, и моим отцом, то Микеле всю жизнь был предоставлен самому себе.