Он приподнял бровь, глядя на меня, и на его губах появилась опасная ухмылка.

— Смотришь порно, сладенькая?

— Нет, но я полагаю, что ты да. Не хотелось бы тебя разочаровывать.

Он усмехнулся, но почему-то я не нашла в этом ничего смешного. Сегодня вечером в нём было что-то иное. Я даже не успела закончить эту мысль, как он прижал меня к дереву и грубо поцеловал, его язык и слюна атаковали меня прежде, чем я успела перевести дыхание.

— Эй, мы не на борцовском ринге, — хотела я сказать, но позволила ему делать своё дело, сосредоточившись на его руках, которые теперь были на мне. Это было приятно, так что я должна была просто расслабиться и плыть по течению… Это было то, чего я хотела. Я была готова.

Но что-то было не так. Его руки были слишком грубыми, а давление на меня — слишком сильным. В его настойчивых движениях чувствовалась агрессия, а не страсть, и я начала сомневаться в своём решении заняться с ним сексом сегодня вечером. Я прикусила губу и склонила голову набок, когда он уткнулся лицом мне в шею. Его поцелуи должны были меня возбудить. Я должна была наслаждаться этим. Но мой желудок скрутило. Мне показалось, что это неправильно.

— Подожди секунду, — я толкнула его в массивную грудь, но он не сдвинулся с места. — Я сказала, подожди.

Я снова оттолкнула его, но он лишь крепче прижался ко мне, схватив мои руки и заведя их за спину.

— Ты дразнила меня этой юбкой всю ночь, — сказал он и впился зубами в мою шею. Я закричала от боли, мое желание исчезло.

— Ладно, я знаю, что сегодня Хэллоуин, но тебе не обязательно вести себя как вампир. Ты меня пугаешь. Прекрати.

Его смешок прозвучал безжалостно, отчего у меня по спине побежали мурашки.

— Не притворяйся, что ты этого не хочешь. Ты была готова подставить мне свою киску, как только увидела меня.

Отвращение и страх пробежали по моей коже. Он оставил несколько болезненных укусов на моей шее, его руки держали мои запястья слишком крепко, чтобы я могла что-либо сделать. Я извивалась, пытаясь освободиться.

— Я больше не хочу этого делать, так что прекрати!

Он держал меня за запястья одной рукой, а другой ласкал мою грудь, прижимаясь ко мне. Я пыталась дышать, охваченная тошнотой и паникой. Казалось, это происходило не со мной.

— Отпусти меня! Я этого не хочу! Отпусти меня! — Кричала я.

Он усмехнулся. Этот человек, этот монстр, усмехнулся.

— Не притворяйся передо мной. Я знаю, что ты хочешь меня, — прорычал он с холодностью, которая передавалась и мне. Я была в ловушке. Я не могла освободиться.

— Прекрати! Нет! — Снова закричала я, но он быстро заставил меня замолчать, накрыв мой рот своим и задрав юбку. Я даже не могла укусить его. Я вырывалась и лягалась, охваченная ужасом, когда он спустил джинсы. Я была бессильна. Я ничего не могла поделать. Ничего.

Мысленно я умоляла его остановиться. Снова и снова. И снова. Но он не остановился. Он продолжал лишать меня невинности, разрывая меня. Он разрушал мою душу. Он погубил меня…

Пока я не перестала помнить, кем была раньше.

Я резко открыла глаза, задыхаясь и обливаясь потом. Включив прикроватную лампу, я вскочила с кровати, жадно вдыхая воздух. Паника охватила меня, наполняя горло, грудь и все тело, и мне хотелось кричать во весь голос. Я с трудом доковыляла до своей боксерской груши и схватила её, впиваясь пальцами в кожаную поверхность.

— Это в прошлом, — повторяла я про себя, нанося удары по груше, и издавала едва слышный стон. — Всё это в прошлом. Мне больше не будет больно. Я справлюсь.

Выровняв грушу, я нанесла ещё один удар, словно выбрасывая яд из себя. Я наслаждалась физической болью, которая немедленно возникла.

Как я могла даже на мгновение допустить мысль о том, чтобы позволить Мейсену приблизиться ко мне? Как я могла поверить, что на этот раз у меня не останется новых шрамов? Однажды я уже поверила, и моя жизнь перевернулась с ног на голову. На этот раз это могло полностью сломить меня. Мейсен сломал бы меня, и ему даже не пришлось бы напрягаться, чтобы достичь этого. Я не могла позволить себе расслабиться. Я не могла стать такой, как все обычные люди, потому что была слишком сломлена. Я была уничтожена.