Я ударила сильнее, стремясь к тому удовольствию, которого мне всегда было мало. Я подпустила его слишком близко, позволив себе забыть о настоящих ужасах, которые ждали меня за моей спиной. И в тот момент, когда я потеряла бдительность…

Я обрушила свой гнев на боксерскую грушу, ударяя её снова и снова, снова и снова. Мне так хотелось, чтобы Стивен был рядом. Он мог бы отпускать глупые шутки, а я бы закатывала глаза, глядя на него, но вместе мы смогли бы избавиться от демонов прошлого. Я смогла бы забыть, как была одинока и напугана.

Неужели он тоже чувствовал себя одиноким? Может быть, он начал принимать наркотики, потому что все остальное было ему недоступно? Или он начал меняться, потому что я тоже начала меняться? Почему это произошло с нами? Почему?

Я ударила с большей силой, каждый удар сопровождался болью, словно в бесконечной борьбе. Всё это время я не ощущала себя целостной. Я испытывала острую потребность… в чём? В ясности? В заботливых руках, которые обняли бы меня? В любящих губах, которые сказали бы мне, что мир — это не минное поле и мне не нужно постоянно оглядываться через плечо? В покое?

С каждым ударом моё беспокойство росло, а боль становилась всё глубже. Что со мной происходит? У меня было чёткое видение — выжить самостоятельно. Но теперь, из-за какого-то парня, я не могла избавиться от мысли, что, возможно, мне не нужно было делать это в одиночку. Я могла бы выжить с кем-то… Мы могли бы выжить вместе… Это было трогательно.

Жалкая. Жалкая. Жалкая.

И теперь он спал в соседней комнате. Он умело проник в мой мир, воздействуя на меня различными способами, пока я почти не была готова сдаться.

— Жалкая, — прошипела я. — Такая жалкая.

Боль в костяшках пальцев превратилась в глухую барабанную дробь, но я снова замахнулась кулаком, прежде чем меня остановил стук в дверь.

— Сатана? Открой дверь, — раздался его сонный голос, лишь усиливая мой гнев. Я действительно хотела, чтобы он был рядом со мной. Я почти позволила ему снова погубить меня.

Я подошла к двери и распахнула ее настежь, борясь с внезапным желанием вытолкнуть его из своей жизни.

— Тебе не спится, да? Уверен, что люди на другом конце города могли слышать, как ты колотишь кулаками, — сказал он с полуулыбкой, прежде чем заметил, во что я одета. На мне был короткий спальный топ и шорты, которые плотно прилегали к телу, не оставляя простора для воображения. Я не побрила ноги и, вспомнив об этом, пожалела, что не сделала этого раньше, и мой гнев удвоился.

— Какого хрена тебе надо? — Зарычала я на него, и он, нахмурившись, поднял глаза, чтобы встретиться с моими.

— Что не так? Почему ты злишься?

— Я расстроена, потому что какой-то невежественный человек прервал меня во время драки. Возвращайся в постель.

Его лицо утратило всякое выражение сонливости, сменившись хмурым взглядом.

— Я не понимаю, в чем твоя проблема, но ты не будешь так со мной разговаривать.

— Я могу говорить с тобой, как захочу. Это мой дом.

С рычанием он ворвался в мою комнату и закрыл за собой дверь.

— Что, черт возьми, с тобой происходит? Я не сделал ничего, чтобы ты так со мной обращалась.

— Ты это сделал.

— Что сделал?

— Ты вошел в мою жизнь! Ты все испортил! Я ненавижу чувствовать себя в таком замешательстве. Я этого не вынесу!

— Значит, ты злишься на меня, потому что не можешь разобраться в себе? Посмотри на себя, снова срываешься на мне без причины.

Я сжала руки в кулаки. К своему ужасу, мои глаза наполнились слезами. Я была лицемеркой.

Лицемерка, лицемерка, лицемерка.

— Заткнись.

— Разве мы уже не прошли через это? Сколько еще раз ты будешь меня отталкивать? Насиловать меня?

— Заткнись, заткнись, заткнись! — Я зажала уши руками, чтобы заглушить его голос, и покачала головой.

— Ты разваливаешься на части, но всё ещё отказываешься от моей помощи.

— Заткнись! — Крикнула я.

— Мне очень жаль тебя.

Я закричала и бросилась на него, желая ударить его руками в грудь. Но вместо того чтобы защищаться, он подхватил меня на руки и отнес на кровать. Я ударила его по плечам сжатыми кулаками.

— Я ненавижу тебя! Я ненавижу тебя! — Закричала я, и слезы потекли по моим щекам.

Он опустил меня на кровать и накрыл своим телом, прижимая мои руки к матрасу. Я ожидала, что меня охватят паника и ужас, но когда я снова посмотрела в его печальные глаза, всё, что я почувствовала, — это нарастающую боль.

— Я знаю, — ответил он с печалью в голосе. — Но знаешь, кого ты ненавидишь еще больше? Себя. — Я замолчала, вся моя сила покинула меня. — Ты не одинока, и тебе нужна помощь, но ты не хочешь ее принимать. Ты — человек, который продолжает причинять себе боль, и я не могу спокойно смотреть, как ты делаешь это с собой.