— Если миледи желает, в городе есть маг-парфюмер, — сказала одна из девушек, заметив, что я с интересом разглядываю баночки. — Уверена, он будет счастлив создать что-нибудь специально для вас.

— Это тот самый маг, что делал мазь для господина Дункана? — прыснула в кулачок другая горничная и испуганно замерла. Видимо, девушки получили строгие указания от управляющего относительно общения со мной, но были совершенно не искушены в подобной работе. Откуда? Замок лишился хозяина года три назад, а хозяйки — с рождением Клэйтона.

— И что случилось с господином Дунканом? — поощрительно улыбнулась я.

Девушка помедлила, но все же решилась:

— Он заказал средство от облысения, — осторожно сказала она и, видя мое внимание, продолжила более охотно, — и, кажется, переборщил. Потом за день несколько раз бегал к Данне, чтобы она состригла лишние волосы.

— Господин Коналл — сильный маг, — уважительно сказала старшая. — Он моему брату родимое пятно убрал. Насовсем.

— А моя знакомая, — вступила в разговор третья девушка, — заказала у господина Брука средство для смены цвета глаз. Мечтала быть голубоглазой. Теперь такая счастливая.

Девушки расслабились и, продолжая осторожно растирать меня кремами и бальзамами, переключились на обсуждение лучшего цвета глаз. А мне вспомнилось, как несколько раз карие глаза моего мужа казались мне кроваво-красными. Совсем как у зверя на его мыслекамне. Глупость, конечно, но эти воспоминания наложились на волнение от предстоящей ночи, и мне стало холодно до дрожи.

— Миледи замёрзла! — воскликнула старшая горничная и торопливо укрыла меня пледом.

Помогло это только тем, что теперь горничные не видели моего озноба. Старшая девушка взялась расчёсывать мои влажные волосы, подсушивая их полотенцем, а остальные споро закрывали баночки и укладывали их обратно в шкаф.

— Сейчас принесу ночную строчку, миледи, — сказала освободившаяся девушка и убежала прежде, чем я успела ее остановить.

— Я останусь в этой сорочке, — твердо сказала я, с нарастающей паникой разглядывая одежду, которую принесла горничная. Сплошные кружева и гипюр! Я не смогу показаться на глаза Клэйтону в таком виде!

— Но, миледи, — растерянно произнесла девушка, — она же совсем простая! И слишком плотная! Посмотрите, какая красота!

Остальные горничные закивали в единодушном согласии. Но это не им предстояло идти к мужу практическими голыми, так что я не впечатлилась.

— Мне холодно, — пояснила терпеливо. — К тому же я привыкла спать в хлопковой одежде.

Девушки переглянулись, но настаивать не осмелились. Навели порядок в ванной, проводили меня в спальню и почтительно попрощались.

Я села на кровать, в волнении теребя подол белой ночной рубашки и пристально изучая дверь, разделяющую супружеские спальни. Клэйтон придет за мной? Или мне следует постучать? А может он передумал и хочет отдохнуть? Последняя мысль меня почти успокоила, так что я испуганно вздрогнула, когда раздался короткий стук, и дверь, которую я гипнотизировала, отворилась.

Ничего не говоря Клэйтон подошёл ко мне. Я сглотнула, разглядывая мужа. На нем были светлые полотняные брюки и рубашка без пуговиц. Широкий ворот открывал мужскую шею до ключиц, и я впервые подумала, что хотела бы увидеть Клэя без рубашки.

Он протянул мне руку и молча стоял, ожидая, пока я встану с кровати и сделаю шаг навстречу. В его взгляде было напряжение и надежда. Клэйтон был очень терпелив со мной весь этот месяц. Пора и мне делать встречные шаги. И я сделала: усилие над собой и крошечный шаг к мужу.

А дальше он подхватил меня на руки, прижал к себе и унес в свою комнату.

— Как долго я ждал, — выдохнул герцог, на ходу начиная меня целовать. Глаза, лоб, щеки, губы.

Опустил на кровать, лег рядом и накрыл нас обоих одеялом.

— Ты дрожишь, Лучик. Ничего не бойся. Я не сделаю тебе больно. Я умею убирать боль, помнишь?

Я кивнула и попыталась улыбнуться. Клейтон тут же протянул руку и, удерживая мою голову ладонью, большим пальцем погладил мои губы. Так, словно хотел ощутить улыбку на ощупь. Потом склонился и поцеловал. Легко, мягко. Его теплые губы едва касались моих, ладонь все также удерживала голову, а большой палец ласкал щеку. Поцелуй все длился. Медленный, томящий, призывающий расслабиться и обещающий удовольствие. Я прикрыла глаза, чувствуя, как учащается мое дыхание.

Удивилась, когда обнаружила свои пальцы в вороте его домашней рубашки. Замерла, поколебалась, но продолжила осторожное изучение его кожи кончиками пальцев. Клэйтон коснулся языком моих губ, и это порочное прикосновение влажного горячего языка вызвало мучительно-сладостный спазм внизу живота. Лёгкий стон, полный удивления и непонятного желания, сорвался с моих губ. Язык Клэйтона сразу скользнул между ними. Ладонь надавила на затылок, не давая мне отстраниться. Я и не хотела. Жар растекался по телу, заставляя дрожать уже не от холода, а от просыпающейся чувственности.