А что, если изменения могут случиться в любой момент? Я вспомнила, что герцог настаивал на скорой свадьбе, и мне стало холодно. Пока я прячусь, кутаясь в свой страх и сомнения, Клэйтон может превратиться в чудовище. Навсегда.

Одним движением я соскочила с кровати. Пошатнулась, борясь с остаточной слабостью, схватила накидку и рванула к двери.

Но пройти мимо гвардейцев не получилось. Стоило мне приблизиться к лестнице, как один из них шагнул мне навстречу:

— Приказ начальника стражи, госпожа. Оставайтесь в своей комнате. Пожалуйста.

— Почему? — меня ситуация с охраной начала откровенно злить.

— Приказ начальника, — просто повторил гвардеец и вернулся на место.

Спорить я не стала. Дошла до своей комнаты, открыла дверь, но вместо спальни шагнула в тени. Теперь пройти мимо охраны труда не составило. Я добралась до кабинета Клэйтона, но перед дверью замерла в нерешительности. Солдат у соседней двери сейчас не было — наверное, люди герцога сопровождают «миледи» на прогулке. Но от лестницы хорошо просматривался весь коридор: я видела стоявших на посту гвардейцев. Выйти сейчас из тени — значит обнаружить себя.

И я решилась. Пусть дверь кабинета не выглядела такой прозрачной, как перегородка в душевой, но я надеялась, что смогу пройти сквозь нее также, как через кустарник. Решительно надавила рукой — и кисть сразу погрузилось дерево, как в туго замешанное тесто. Больше я не медлила.

Кабинет был пуст, Клэйтон ещё не вернулся с прогулки. Я схватила карандаш, лист чистой бумаги и торопливо написала: "Завтра во время прогулки будет совершено нападение на карету. Кучер в сговоре с преступниками. Они используют сонный порошок".

Прохождение через дверь все же далось мне очень нелегко. Я смотрела на расплывающиеся перед глазами буквы и понимала, что не могу прочитать то, что сама же написала. Но где искать Клэйтона, я не знала. Оставалось надеяться, что мой внимательный друг не пропустит лежащий на самом виду лист. Если же нет, то я перехвачу его утром перед поездкой и тогда… тогда придется рассказать о себе все.

Когда я, наконец, добралась до спальни, то чувствовала себя почти также, как месяц назад, после половины ночи в тенях. Не раздеваясь, упала на кровать и, наверное, потеряла сознание.

— Марийка! Просыпайся! Ну что же такое! Неужели снова?!

Обеспокоенные голоса Инги и Нетти выдернули меня из сна. Я села. Ошарашено огляделась. За окном было светло.

— Господи! Я проспала?

— Мы пытались разбудить тебя, — вразнобой заговорили соседки. — Думали уже, что ты снова заболела. Но, слава богу, пронесло.

— Спасибо, девочки! — я заскочила в душевую, поплескала в лицо воды и прополоскала настоем рот. Оглядела безнадежно измятое платье, но не стала терять время на переодевание.

— Милорд с миледи уехали?

— Только что. Поэтому мы и смогли вернуться к тебе.

Гвардейцы у лестницы на мое появление не отреагировали, так что я просто взлетела мимо них по ступенькам. Сон вернул мои силы, я чувствовала себя отдохнувшей и здоровой. Единственное, что заставляло меня задыхаться — это тревога. Мне срочно требовалось узнать, прочитал ли Клэйтон письмо?

Сердце оборвалось, когда я нашла записку ровно там, где оставила. Судя по всему, герцог прошел сквозь кабинет, даже не взглянув на стол.

Пока я возвращалась за накидкой и перчатками, потеряла еще несколько драгоценных минут. Но середина осени в горах — суровое время, боюсь, замёрзшими руками я просто не справлюсь с поводьями.

Мне по-настоящему повезло — около конюшни стояло несколько оседланных лошадей. Мама с папой приехали, естественно, не одни, так что люди герцога, наверное, на всякий случай подготовили запасных животных.

— Эй, стой! — крик раздался, когда я решительно сжала коленями бока гнедой смирной кобылы, направляя ее к воротам.

— Закройте ворота! — крикнул тот же голос, и из караулки выглянули два стражника.

Оценили обстановку и побежали к воротам. Они даже успели задвинуть первую створку до того, как я проскочила мимо них.

Решетка в конце каменной арки начала было закрываться, но замерла. Слава богу, потому что остановиться я не смогла бы, даже если захотела. Слишком высокую скорость набрала спокойная с виду лошадь.

— Не стрелять! — раздался удаляющийся крик, и только тогда до меня дошло, что я натворила.