Она молчит, а потом снова издает легкий смешок.

— Ты находишь отклик только у одного человека, глупый.

Что?

— Мы говорим об одном и том же? Я говорю о сексе.

— Я говорю о резонировании. Когда твой кхай выбирает кого-нибудь для тебя.

Фарли подает мне противоречивые сигналы.

— Если этот кхай решает за тебя, я не понимаю, что ты подразумеваешь под «ты ждала».

— Спаривание с кем-то — это ничто, — ее хвост щелкает по одеялам, и я задаюсь вопросом, не разочаровывается ли она во мне. — Люди постоянно находят себе партнеров по удовольствию. Это все равно что… почесать зуд. Но ты находишь отклик только у своей истинной пары. — Ее пальцы снова касаются моего подбородка, как будто она пытается заставить меня сосредоточиться. — Как я уже сказала, кхай выбирает. Он выбирает самца и самку, которые лучше всего подходят друг другу, чтобы получить самые сильные комплекты.

Эй, эй, эй. Все внутри меня с визгом останавливается. Я с трудом сглатываю.

— Комплекты?

— Да. Кхай выбирает идеального человека в отцы моим детенышам. Он всегда выбирает, и выбирает хорошо. — Я практически слышу, как она улыбается в темноте. Все это время в ее груди что-то гудит и мурлычет. — Я ждала резонанса, потому что я ждала свою пару. У меня были предложения поделиться своими мехами, но это никогда меня не интересовало… до сих пор.

Потому что она хочет делать детей? Почему-то я не думаю, что это все. Она действительно верит, что если промурлыкает мне, что нам каким-то образом суждено быть вместе, и я сделаю ее беременной? Это самая безумная вещь. Я не знаю, что с этим делать.

Я также не знаю, что делать с волной ревности, которая поднимается во мне при мысли о том, что она получает всевозможные предложения «поделиться своими мехами». Я не должен был быть таким собственником по отношению к ней, так быстро. Может быть, она и права насчет «резонанса», но я не уверен, что улавливаю все это.

— Но я не резонирую, Фарли.

— Пока нет. — Она похлопывает меня по груди, как будто хочет успокоить. — У тебя еще нет кхая.

Ее паразит?

— Не думаю, что мне это нужно.

— Но… ты должен. — В ее голосе слышатся нотки паники. — Ты не сможешь жить, если у тебя нет кхая. Те, у кого его нет, заболеют и умрут. Ты не можешь оставаться здесь со мной без него.

Я храню молчание. Остаться… здесь?

На этой Ледяной планете? Знакомый ужас поселяется у меня в груди.

Оставленный позади.

Этого не случится. Никогда. Я неловко похлопываю Фарли по плечу в темноте, не желая делиться с ней своими мыслями. Я не хочу ранить ее чувства.

— Тебе нужно немного поспать.

Она не купилась на это. Ее руки обвиваются вокруг моей шеи, и она покрывает мое лицо быстрыми, неистовыми поцелуями, словно в ужасе.

— Мёрдок, — выдыхает она. — Скажи мне, что ты останешься здесь, со мной. Пожалуйста. Я только что нашла тебя. Я не вынесу, если ты покинешь меня.

Я глажу ее по спине, и во мне снова поднимается вожделение. Это от того, что она обнажена и прижимается ко мне, — говорю я себе. — Любой мужчина почувствовал бы голод в такой ситуации. Но с Фарли все по-другому. В прошлом, когда я только что демобилизовался из армии, ко мне подходили женщины в барах космопорта в поисках быстрого и грубого перепихона. Некоторые из них были гораздо более прямолинейны, чем Фарли, и все же я чувствовал… для них ничего нет.

Боюсь, я слишком сильно переживаю за Фарли.

В то же время я не могу представить, как буду жить в этом холодном, пустынном месте. Быть застрявшим здесь навсегда. Я закрываю глаза, прогоняя воспоминания, которые угрожают всплыть.

— Я не так уж много видел на вашей планете, — уклоняюсь я. — Ты могла бы полететь со мной.

— Нет, я не могу. Ты не можешь удалить кхай, как только он стал частью тебя. Люди говорят, что, оказавшись здесь, ты уже никуда не уйдешь.

Это звучит еще больше похоже на смертный приговор.

— Мы поговорим об этом утром.

Я ожидаю, что она снова начнет протестовать, но она только еще раз прижимается поцелуем к моим губам.

— Да, утром я покажу тебе свой мир. Тебе тут понравится.

Почему-то я в этом сомневаюсь. Но я прижимаю ее к себе и глажу, пока она укладывается спать. Я говорю себе, что планета, на которой живет кто-то вроде Фарли, не может быть такой уж плохой… но потом я продолжаю думать о резком порыве ветра, ударившем мне в лицо в тот момент, когда я открыл дверь. Пустынный, белый пейзаж, в котором, казалось, не было ничего, кроме кустов, скал и снега.

Планета, которую я никогда больше не смогу покинуть. И я был неугомонен с тех пор, как уволился из армии. Путешествия в новые миры и системы иногда успокаивают мою голову. Иногда. Работая механиком на дальнемагистральном космическом грузовом корабле, я повидал много мест. Ничто не казалось мне даже близким к дому… даже корабль, на котором я сейчас нахожусь. Иногда я чувствую, что у меня нигде нет своего места.

Хотя в одном я уверен наверняка — если бы мне пришлось выбирать новый родной мир, это точно был бы не он.