— Барона? Какого-то барона? — прошипел Самойлов.

— Полагаю, он и убил герцога Карнавальского на самом деле.

— Ага, наверняка поймал со спущенными портками.

— Подробности мне неизвестны. Но вот что я думаю. Этот Дубов действует заодно с Морозовой. Или в её интересах. Скорее всего, он уже обнаружил все бумаги, и вопрос лишь времени, когда они окажутся в руках Канцелярии или полицейских сыскарей.

— Убить его, и дело с концом! — с грохотом поставил чашку на стол Самойлов и встал. — Я прикончу его раньше, чем вы закончите это собрание.

— Нет, — остановил его князь. — Сделать это нужно тихо, не привлекая внимания. Убийство средь бела дня точно усугубит ситуацию. К тому же, что вы будете делать, граф, если бумаг при нём не окажется? Что, если у Дубова хватит ума понять содержимое и спрятать бумаги? И тогда мы всю жизнь будем жить в страхе, что однажды их найдут. Нет, сперва прощупаем почву. Я уже отправил одного из своих вассалов разобраться с этим вопросом.

— Кого же? — спросил Клюквин, грея озябшие руки о самовар.

— Барона Мессерова.

— Мессерова? Этого идиота? — Кипарисов чуть не уронил ложку с вареньем.

Князь скривился, увидев, как тёмная капля упала на ковёр.

— Он уже сталкивался с бароном Дубовым, — произнёс Медянин, — так что проявил завидное рвение. Я дал ему пару крепких простолюдинов для убедительности. Не думаю, что какой-то барон с ними совладает.

— А если всё-таки совладает? — усомнился Кипарисов.

— Тогда, господа, этим бароном займусь я, — Самойлов встал у двери, взявшись за ручку. — Ещё не хватало, чтобы какой-то выскочка встал на пути к благополучию моего рода. Я бы сказал «с вашего позволения», но его я спрашивать не намерен.

С этими словами молодой граф выскочил из комнаты.

— Горячий и наглый, — резюмировал Клюквин. — В своём рвении он может погубить всё предприятие.

— Этим вопросом займёмся позже, — отмахнулся князь и потёр нахмуренный лоб.

— И кто после таких заявлений выскочка? — глядя на дверь, произнёс Кипарисов.

Он не успел вовремя вставить свою реплику, хоть и пытался спешно прожевать вишнёвые ягоды. Вдруг во рту что-то хрустнуло, и герцог побледнел. Он выплюнул на ладонь вишнёвую косточку и кусочек зуба, судорожно сглотнул и сипло спросил:

— Господа, вы верите в плохие знаки?

Центр Санкт-Петербурга

День

Николай

Трое парней, стоявших напротив меня, были подтянутыми и мускулистыми. Ростом под метр восемьдесят, то есть макушками разве что в мой подбородок тыкались. И то в прыжке. Уловил от них растущий магический фон.

Ага, значит, к бою готовятся. Неужели прямо здесь?

Блондин проорал что-то там про оскорбление невесты, и я решил уточнить, кивнув в сторону выглядывающих из переулка девушек:

— А которая из них твоя невеста?

Рыжая с блондинкой были красными от гнева, а брюнетка смотрела на меня, закусив пухлую губку.

— Герцогиня Баранова моя невеста! — надменно заявил парень, будто от одной этой фамилии я должен был ниц пасть.

— Надеюсь, ты не собираешься её фамилию брать?

У блондинки из ушей почти пар пошёл. Брюнетка прыснула в кулачок.

— Что? Ты нарываешься, грязная шавка! Кто ты такой, чтобы иметь столько спеси?

— Барон Дубов, — пожал я плечами.

— Ха, всего лишь какой-то жалкий барон посмел прикоснуться к моей невесте… — процедил беловолосый. Его дружки с усмешками закивали.

— И этим оскорбил её?

— Никто не смеет прикасаться к ней!

— Прямо никто?

— Ни одна. Живая. Душа! — Парень выставил вперёд правую ногу и подбоченился.

— А как вы с ней… ну, ты понимаешь, — попытался намекнуть на логическую ошибку в его угрозах. Лучший способ сбить противника с толку. В этот раз тоже сработал.

— Не понимаю, — стушевался блондин.

Я нарочито вздохнул и посмотрел на блондинку.

— Сочувствую, герцогиня Баранова. Лучше найдите себе другого мужа, с которым сможете продолжить род. А то так и останетесь… нетронутой вазой.

— Что? — побледнел от гнева блондин. — Что ты мелешь, идиот? А ну, объяснись!

— Это тебе родители должны были объяснить азы продолжения рода, — усмехнулся. Девчонки позади меня уже начинали посмеиваться над тугодумом. — Основы, так сказать.