Император выпустил на медведя тугую струю лавы, которую тот встретил рёвом и новой атакой. Два луча, оранжевый и синий, встретились посередине. Лава шипела и падала камнями на землю. Её брызги поначалу подожгли лес, но усиливающаяся метель быстро затушила огонь снегом.

Государь скакал вокруг медведя, поливая его огнём, зверь кружился на месте, отбивая его атаки и наращивая ледяную броню. Я не мог вмешаться, иначе попал бы под перекрёстный огонь. А оно мне надо? Но и атаки Александра заметного вреда зверю не наносили. Вдруг он вскинул вторую руку, и струя лавы стала в два раза шире. Медведь начал проигрывать.

— Отец, осторожно! — прокричал Павел.

Он не участвовал в сражении: видимо, считал, что его Инсект бесполезен. Впрочем, в густой чаще так оно и было.

Император оглянулся на крик, но слишком поздно. Он врезался в сук и вылетел из седла. Лошадь с радостным ржанием умотала в лес.

Вот дерьмо!

Я бросился к лежащему государю. На его лбу зрела большая шишка. Монстр быстро понял, что к чему, и бросился на меня. Я подхватил Императора и крикнул Павлу:

— Бежим!

— А как же мои братья? — испуганно возразил Павел, застыв на месте. — И где Алексей?

— Им ничего не грозит! — крикнул я, прыгая в сторону, чтобы увернуться от ледяной струи. Несколько деревьев передо мной покрылись корочкой.

Царевич поскакал вслед за мной. Не знаю, сколько мы так бежали. Я уже начал задыхаться, а мана почти кончилась, потому что всё это время качал её в ноги, чтобы не терять скорости.

Никогда не думал, что скажу это, но я рад, что кто-то больше меня!

У нас было преимущество в размерах: мы обходили деревья, почти не теряя скорости, перепрыгивали лощины и торчащие корни, Павел скакал справа от меня, а у меня на плече бултыхался правитель Российской Империи. Огромная туша медведя была вынуждены проламывать себе дорогу. Грохот стоял страшный. На открытой местности он бы нас давно догнал.

Как назло, мы вскоре выскочили на открытое пространство. По инерции я ещё пробежал несколько десятков метров, прежде чем остановился и понял, что мы оказались в болоте. Следом за нами выскочил волчонок. В его зубах застряла белая шерсть. Он атаковал медведя, пока мы бежали. Молодец. Только зверюга всё равно ломилась сквозь лес, так и не выпустив нас из виду.

Дело плохо. Впереди болото, а позади голодный монстр. Рядом со мной резко затормозил Павел, и его лошадь пропахала копытами мягкую землю. Мы оба оглянулись назад. Альфач пробежал мимо нас, не останавливаясь.

— Он указывает нам путь! — догадался я.

Каким-то своим чутьём волчонок чувствовал твёрдую почву. Мы углубились в болото. Наверху над нами темнело небо, сыпался снег. Пахло тиной и гнильём.

Мы выскочили на небольшую полянку, покрытую пожелтевшими кустиками травы. Я оглянулся и выматерился, выхватывая пистолет. В сотне метров от нас медведь полз по болоту.

Он тоже чувствовал дорогу!

Временами его лапы соскальзывали с тропы, и он всей тушей падал в воду, но благодаря своим размерам и чудовищной силе тут же выбирался. Только ещё более злой. Он не сводил с нас маленьких чёрных глаз.

— Паш? — позвал я. У меня созрел план. Я опустил бессознательное тело государя на землю и проверил патроны в револьвере. В барабане остался один. Но его мне хватит. — Как там твой Инсект поживает? Сможешь запустить в него один большой камень?

Я кивком указал на медведя, который приближался. Уже полсотни метров разделяло нас. Он попытался выпустить в нас ледяную струю, но поскользнулся, и та улетела в небо. Какую-то ворону заморозило, и она камнем бултыхнулась в трясину.

— Смогу, — ответил Павел, слезая с лошади.

— Выложись по полной, — сказал я и прицелился. — По моей команде. Целься в голову.

Я ощутил, как от царевича пошла волны силы. Он и правда стал сильнее. Высоко над нами начал формироваться метеоритный осколок. Он становился всё больше, пока не достиг полуметра в диаметре. А затем вспыхнул огнём. Я даже отсюда ощутил его жар.

Монстр тем временем приближался. Он так сосредоточился на нас, что не видел в небе каменюку. Тем хуже для него. Тридцать метров. Двадцать. Медведь вышел на финишную прямую и ускорился. Пятнадцать.

— Давай! — крикнул.

Зверь пустился вскачь, оглушительно взревев. Десять метров. Девять. Огромная туша надвигалась на нас, с оскаленных зубов капала слюна и тут же превращалась в сосульки, висящие на шерсти. Я швырнул в морду огненное зелье и остатки маны влил в оружие. Одновременно с зельем в голову твари прилетел кусок скалы, объятый пламенем. Прогремел взрыв, и нас отбросило назад. Налетевший ветер быстро рассеял дым, и я увидел, что голову медведя больше не закрывает лёд. А огненное зелье подожгло его шерсть, и чудище бесновалось, пытаясь сбить пламя.