Прежде чем начать выкладывать следующие главы и дабы избежать некоторых претензий со стороны как читателей, так и правоохранительных органов, я обязана сделать некоторое заявление.

Как уже упонималоь в начале романа, все материалы для данной книги взяты из открытых источников. Мнение автора носит субъективный и личный характер, без цели оскорбления или нанесения вреда деловой репутации.

Любая информация о группах, движениях или организациях, упомянутых в тексте, представлена исключительно в художественных и аналитических целях. Автор не призывает к каким-либо действиям, связанным с этими структурами, и не делает категорических заявлений об их деятельности, если иное не подтверждено официальными источниками.

Некоторые организации, упомянутые в книге, признаны экстремистскими, нежелательными или запрещены на территории Российской Федерации. Упоминание их названий не означает одобрения или поддержки их идеологий и методов. В других странах правовой статус этих групп может отличаться, что требует внимательного и взвешенного подхода к рассматриваемой теме.

Автор, то есть я, выражает уважение к религиозным убеждениям читателей и не ставит своей целью оскорбление чувств верующих. Все описанные события, персонажи и ситуации являются художественным переосмыслением и не направлены на дискредитацию каких-либо религиозных или мировоззренческих систем.

С уважением, Ваша Весела.

Анализы не врали. Когда до меня дошел этот факт, подтвержденный дважды, мой организм дал мощный сбой. Я просто сидела или лежала, не в силах понять и принять того, что происходило. Откат от адреналина и шока накрыл так же внезапно, как и понимание того, что кто-то целенаправленно подрывал мое состояние.

Ответ мог быть только один – Ирина. Только она имела доступ к моим анализам, она вела меня в Центре, она назначала мне диеты и витамины. Но зачем? Зачем ей надо было так подрывать мое здоровье? Ревность? Зависть? Что? Она никогда не производила впечатления плохого человека, она всегда была отзывчивой и спокойной, внимательно относясь и ко мне беременной, и после родов.

Но анализы не врали. Я видела результаты своими глазами. Я сама принимала участие в исследованиях.

А Макс…. Он ведь продолжает доверять Ирине! Он не знал, что происходит! И я не имела возможности его предупредить.

Мне даже думать о нем было больно. Как и о Беате. Но если дочка осталась с бабушкой, то Макс… Что он чувствует сейчас, не зная где я? Возможно, думая, что я уехала сама….

Наверное, он ищет, но…. Но что будет, когда найдет?

Я закрыла глаза, ощущая как Катя меняет мне капельницу на новую.

– Кать, - повернулась к ней. – Мне нужно позвонить. Пожалуйста. Один звонок….

– Кому? – холодно спросила она, продолжая манипуляции.

– Я… мне нужно знать, что с Беатой все хорошо….

– С ней, Лиана, все хорошо. Даже более чем. Она в полной безопасности, с человеком, который счастлив за ней ухаживать.

– Она с Максом? – на секунду у меня немного отлегло от сердца, Максимилиан никогда не причинит моей девочке зла.

– Что? – Катерина подняла глаза. – Нет. Она не с Владимировым.

Я подскочила на кровати.

– Где она? Кому вы ее отдали? Почему она не с бабушкой?

– Лежи смирно, - осекла Катя. – Твоей бабушке 84 года, предлагаешь свалить на нее младенца? Тем более там вас искать в первую очередь будут.

– Кать…. Что вам нужно? – я закрыла глаза. – Вы все доказали. Я увидела, что меня…. Не знаю, мне врала мой врач. Не знаю, зачем ей это, но…. Мне нужно предупредить Макса, понимаешь? Нужно рассказать ему о Ирине. Она ведь может и других так….

– Ага, - вздохнула Катя, поднимаясь. – Может. Легко, Лиана.

– Неужели ты не понимаешь? Я должна предупредить человека, который меня любит! Кать, он единственный по-настоящему меня любит!

Она молча поднялась и пошла к дверям. Но на пороге остановилась.

– Ага, Лиана, единственный, почему нет-то. Бабушка твоя – не в счет, подруги, которые не понимали и переживали – не в счет. Мужик, который на преступление идет, бешенные бабки платит, чтобы тебе помочь – тоже не в счет. Только Макс, да, Лиа? Врач, который не заметил, что любимая на грани… – она вышла, от души приложив дверями.

Я тихо застонала, закрывая глаза. Роменский, чтоб его!

Я столько раз пыталась почувствовать хоть что-то с Максом, понять, принять…. И ничего. Этот только прикоснулся….

Даже сейчас при воспоминании о его прикосновениях тело опаляло огнем, а в животе возникало тянущее, ни с чем не сравнимое чувство жажды. С одной стороны, я понимала, что моя холодность и отстраненность излечимы, радовалась этому, но мое полное равнодушие к воспоминаниям о поцелуях и прикосновениях Макса вызывало глухое раздражение.